— Ура! — Фая вскочила с кресла и запрыгала. Браслет сверкнул на её запястье. — Совсем другое дело. — И Фаина подскочила к шкафу, открыла дверцу и стала выбирать платье для Любы.Она словно услышала ритмичную танцевальную музыку, приглушенный свет, в котором всполохами мелькали разноцветные пятна от стеклянного шара, вертящегося под потолком. Поднятые вверх руки, двигающиеся в танце тела… А Люба смотрела на Костю, тонула в его любящем взгляде и чувствовала горячие руки на спине через ткань платья.
Она тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие некстати воспоминания. Бросила последний взгляд в окно, возвращаясь в реальность, вздохнула и пошла назад, к пятой палате.
На трёх ближайших к входу кроватях лежали пожилые женщины. Они как по команде замолчали и повернули головы на вошедшую Любовь Андреевну. Она не вела их палату. Её приход удивил и насторожил пациенток.
В дальнем углу палаты стояла ещё одна койка, на которой лежала женщина, отвернувшись к окну. К ней и направилась Люба. Её мягкие шаги замерли около кровати. Пока Люба раздумывала, окликнуть Фаину по имени или просто поздороваться, та повернулась и посмотрела на Любу. В глазах промелькнуло узнавание и смятение. Но взгляд тут же потух. Фаина усмехнулась.
— Не ожидала? Что, ужасно выгляжу?
— Соответственно твоему состоянию. — Люба тоже справилась с охватившим её ужасом при виде бывшей подруги. Она оглянулась на остальных женщин в палате. — Ты ходишь? Может, выйдем, в коридор, поговорим?
Мгновение Фаина смотрела на Любу, решая, что ответить. Потом согласно кивнула.
— Только выйди. Не хочу, чтобы ты наблюдала, как я…
— Да-да, конечно, я в коридоре тебя подожду, — торопливо сказала Люба, не дав Фае договорить.
Она прижалась спиной к прохладной стене коридора. За время работы в больнице привыкла ко многому. Но не к такому. Её лучшая подруга, жизнерадостная красавица превратилась в бледную сморщенную умирающую старуху.
За дверью палаты послышались шаркающие шаги. Люба подумала, что выходит одна из пожилых пациенток, но в коридор вышла Фаина, чуть согнувшись и придерживая худой рукой полы фланелевого длинного халата.
Люба оторвалась от стены и подошла к ней.
— Пойдём. Там удобно, никого нет. — Люба показала на холл за сестринским постом.
Фикусы и какие-то высокие разросшиеся кусты стояли в напольных горшках в простенке между окнами. По одной стене в ряд выстроились два кресла и диван. Напротив, на больничной прикроватной тумбочке стоял чёрный квадратный телевизор. Здесь по вечерам желающие смотрели фильмы или новости, кого не раздражало плохое качество показа.
