«Квартира требует ремонта. Потом продать можно выгодно. А мебели такой не делают — антиквариат советских времён. Основательная, громоздкая. В витрине выставлен богемский хрусталь. И деньги на вкладах, наверное, есть. Хотя все вклады могли сгореть в девяностые и двухтысячные…» Степан спохватился, что не вовремя размечтался.
Размышляя, Степан то и дело бросал взгляды на Бориса. Тот сидел безучастный, вытянув скрещенные ноги. Иван перешёптывался с женой, тоже поглядывая на братьев. «Борис отщепенец, в немилости был у дядьки и тётки. Иван свою долю наследства спустит…» Степан считал себя более всех достойным тёткиного наследства.
В квартиру их впускала симпатичная девушка. Наверное, сиделка тёткина. Только Степан подумал о ней, как в комнату въехала коляска, на которой сидела старушка. Глова её свесилась на грудь, ноги прикрывал толстый плед.
Девушка поставила коляску так, чтобы старушка всех могла видеть. На её фоне она выглядела ещё привлекательнее и моложе. Для братьев появление живой родственницы стало неожиданностью.
Степан попытался подсчитать, сколько ей могло быть лет. Получалось, что сильно за восемьдесят. И почему он решил, что она умерла? В телеграмме было написано, что его приглашают проститься с Анной Ивановной. Поэтому он решил, что она умерла.
Степан с любопытством и каким-то страхом разглядывал тётушку, её морщинистое, в коричневых пятнах лицо. Седые волосы проволочками торчали в разные стороны. Деформированные артритом руки с вздутыми венами покоились на подлокотниках кресла. Он смотрел и приходил в себя от потрясения. Узнавал и не узнавал. Время не пощадило некогда гордую и стройную женщину, какой он её помнил.
— Анна Ивановна рада всех вас видеть, — бодро сказала девушка.
— По её требованию я нашла всех вас и пригласила сюда. Извините, если вы неправильно поняли мою телеграмму. Анна Ивановна хотела вас всех увидеть, решить вопросы наследства, чтобы не было ссор потом.
— Интересно. То есть будут учтены наши пожелания? — оживился Степан.
— Не совсем. Давайте выпьем чаю. Поможете? — обратилась она к жене Ивана.
— А вы кто? — остановил девушку Степан.
— Это Вера, моя внучка, — неожиданно проскрипел голос Анны Ивановны.
Степан уставился на неё, потом перевёл взгляд на Бориса. Тот сидел спокойно. А вот Иван заёрзал на диване.
«Дочь Ивана? Ещё одна наследница. Вот это совсем некстати. Нужно ещё доказать их родство», — подумал Степан, глядя в спину Вере.
В комнате остались только братья и их тётка.
— Спасибо, что приехали, — скрипучим голосом сказала она. — Подумали, что я умерла, верно? Не ради меня, ради наследства приехали. Что ж, каждый получит то, что заслужил. Только прошу, не ссорьтесь на моей могиле, если вам не понравится завещание.
— А есть ради чего ссориться? — спросил Степан.
— Ты изменился. Борис, рада видеть тебя, хоть ты и не любил меня. Ванька как рос шалопаем, таким и остался, — проскрипела тётка.
— Я хоть и старая, но из ума не выжила.— Она снова склонила голову и прикрыла глаза.
