— Мам, хватит, — сказал он, и в его голосе было столько силы, что даже Света удивилась. — Ты не права. Мы не забыли про семью. Но у нас есть право на свой дом, на свою жизнь. И если ты этого не понимаешь, то, может, нам стоит меньше общаться.
Тамара Ивановна ахнула, её рука прижалась к груди, будто её ударили.
— Ты… ты серьёзно? — её голос дрогнул. — Из-за какого-то дома ты готов отказаться от матери?
— Не из-за дома, — Саша покачал головой. — Из-за того, что ты не уважаешь наши границы. Я не хочу ссориться, мам. Но если ты будешь продолжать решать за нас, я не знаю, как мы сможем дальше общаться.
Света замерла, не веря своим ушам. Она ждала, что Саша сдастся, как всегда, но он стоял, глядя на мать, и в его глазах не было ни капли сомнения.
Тамара Ивановна молчала, её лицо побледнело. Впервые Света видела её такой — растерянной, без привычной уверенности.
— Я… — начала свекровь, но замолчала, будто слова застряли в горле.
Галина встала, положив руку на плечо Лены.
— Мы уходим, — тихо сказала она. — Света, Саша, простите нас. Мы найдём, где остановиться.
— Подождите, — Света шагнула вперёд, чувствуя, как внутри что-то смягчается. — Галина, Лена, останьтесь до завтра. Мы найдём вам гостиницу или квартиру, я помогу. Но… — она посмотрела на Тамару Ивановну. — Это должно быть нашим решением. Не вашим, Тамара Ивановна.
Свекровь молчала, глядя то на сына, то на невестку. Наконец она кивнула, едва заметно.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я… я поняла.
Света не верила своим ушам. Неужели это победа? Неужели Тамара Ивановна отступила?
Вечер прошёл в странной, но не неприятной тишине. Галина и Лена ушли спать, а Тамара Ивановна осталась на кухне с Сашей и Светой. Они пили чай, и впервые за долгое время разговор был спокойным. Свекровь больше не пыталась командовать, а Света заметила, что Саша держится увереннее, чем обычно.
— Я не хотела вас обидеть, — вдруг сказала Тамара Ивановна, глядя в свою чашку. — Просто… я привыкла всё решать. Думала, так лучше.
— Мам, — Саша взял её за руку. — Мы знаем, что ты хочешь как лучше. Но иногда лучше — это дать нам самим решать.
Тамара Ивановна кивнула, и в её глазах мелькнула тень грусти.
— Я постараюсь, — сказала она. — Правда постараюсь.
Света посмотрела на неё, и впервые за всё время почувствовала не раздражение, а что-то похожее на сочувствие. Может, свекровь и правда не хотела ничего плохого? Может, она просто не знала, как по-другому?
На следующий день Света помогла Галине и Лене найти недорогую съёмную квартиру неподалёку. Они благодарили её так искренне, что Света невольно улыбнулась. Лена даже обняла её на прощание, шепнув:
— Ты молодец. Я бы не смогла так с тётей Тамарой говорить.
Света только пожала плечами, но внутри почувствовала тепло. Она сделала это. Они с Сашей сделали это.
Когда Галина и Лена уехали, а Тамара Ивановна собралась домой, Света проводила её до машины.
— Светочка, — свекровь остановилась у двери. — Я… прости, если что не так. Я правда не хотела вас ссорить.
