Галина и Лена сидели в гостиной, переглядываясь. После утреннего разговора они выглядели ещё более неловко, чем вчера. Лена теребила косу, а Галина нервно постукивала пальцами по подлокотнику кресла.
— Может, нам уйти? — тихо спросила Галина. — Чтобы не мешать.
— Оставайтесь, — отрезала Света, но тут же смягчила тон. — Это касается и вас тоже.
Дверной звонок резанул по нервам. Саша пошёл открывать, а Света осталась на кухне, прислушиваясь. Она слышала, как Тамара Ивановна вошла, как её каблуки застучали по деревянному полу.
— Саша, сынок, — голос свекрови был, как всегда, тёплым, но с лёгкой ноткой укора. — Что за ерунда творится? Почему Галина мне звонит и жалуется, что вы их выгоняете?
— Мам, давай на кухню, — сказал Саша, и Света почувствовала, как её пульс ускоряется.
Тамара Ивановна вошла, как всегда, с высоко поднятой головой. Её шёлковый платок был идеально завязан, а в руках она держала сумочку, будто собралась на деловую встречу, а не в гости к сыну.
— Светочка, здравствуй, — она улыбнулась, но глаза остались холодными. — Что за шум? Я думала, мы всё обсудили.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна, — Света постаралась ответить спокойно. — Мы ничего не обсуждали. Вы решили за нас.
Свекровь вскинула брови, словно Света сказала что-то возмутительное.
— Решила? Я просто хотела помочь! Галина — моя семья, а значит, и ваша. Разве не так, Саша?
Саша кашлянул, шагнув вперёд.
— Мам, это наш дом, — сказал он, и Света заметила, как его голос дрожит, но не от страха, а от сдерживаемой твёрдости. — Мы с Светой решаем, кто здесь живёт. И мы не готовы принимать гостей.
Тамара Ивановна замерла, её губы сжались в тонкую линию.
— Гостей? — переспросила она. — Это не гости, это семья! Галина в беде, у них квартира затоплена, им некуда идти. И вы вот так просто их выгоните?
— Мы никого не выгоняем, — вмешалась Света, чувствуя, как внутри всё кипит. — Но вы не спросили нас. Вы просто поставили перед фактом.
— Света, — Тамара Ивановна посмотрела на неё, как на капризного ребёнка. — Ты молодая, может, ещё не понимаешь, что такое семья. Но Саша… — она повернулась к сыну. — Я думала, ты воспитан иначе.
Саша глубоко вдохнул, и Света увидела, как его плечи расправились.
— Мам, я тебя люблю, — сказал он, и его голос был спокойным, но твёрдым. — Но моя главная семья — это Света. И наш дом — это наше пространство. Мы не гостиница. Мы только въехали, у нас ремонт, планы, жизнь. Ты не можешь решать за нас.
Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как перед грозой. Галина кашлянула, привлекая внимание.
— Тамара, прости, — сказала она, вставая. — Это я виновата. Я должна была сначала позвонить Свете и Саше, а не тебе.
— Галина, сиди, — отмахнулась Тамара Ивановна. — Это не твоя вина. Это они… — она посмотрела на Свету с Сашей. — Они забыли, что такое помогать близким.
Света почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Саша опередил.
