— Свет, хватит. Они правы. Мы правда перегнули.
Ольга посмотрела на Гришу с удивлением. Это был второй раз за неделю, когда он её поддержал. Света повернулась к мужу, её глаза сузились.
— Ты что, против меня? — прошипела она.
— Я за то, чтобы всё было по-человечески, — спокойно ответил Гриша, пожав плечами. — Поехали домой, Свет. Найдём, где остановиться.
Света ушла, хлопнув дверью так, что задрожала люстра. Тётя Люба, пробормотав извинения, последовала за ней, а Гриша с Артёмом молча утащили чемоданы. Ольга стояла в прихожей, чувствуя, как дрожат колени. Она ожидала криков, слёз, обвинений, но тишина, наступившая после их ухода, оказалась ещё тяжелее.
Виктор закрыл дверь и повернулся к ней.
— Ты как? — спросил он, осторожно касаясь её руки.
— Не знаю, — честно ответила она, опускаясь на стул. — Я думала, будет легче. Но теперь мне кажется, что я разрушила твою семью.
— Это не ты, — Виктор сел напротив, взяв её за руки. — Это я слишком долго молчал. Я должен был сразу поставить границы, а не прятаться за твоей спиной.
Ольга посмотрела на него. Его лицо, обычно такое открытое и доброе, сейчас было серьёзным, почти суровым.
— И что теперь? — тихо спросила она. — Они же обиделись. Света теперь всем расскажет, какая я злая невестка.
— Пусть рассказывает, — Виктор пожал плечами. — Это их выбор. А наш выбор — жить так, как нам комфортно.
Ольга кивнула, но в груди всё ещё ворочалось чувство вины. Она знала, как важна для Виктора семья. Его родители умерли, когда он был подростком, и Света с Гришей стали для него опорой. Но сейчас эта опора начала рушить их собственный дом.
На следующий день Ольга решила поговорить с Димой. Она заметила, что сын стал тише, реже смеялся, чаще прятался в своей комнате. После садика они сели на кухне, и она поставила перед ним тарелку с печеньем, которое они пекли накануне.
— Дим, ты как? — спросила она, наблюдая, как он аккуратно откусывает кусочек.
— Нормально, — буркнул он, не поднимая глаз.
— Правда? — она погладила его по голове. — Ты почти не говоришь в последнее время. Что-то случилось?
Дима пожал плечами, но потом всё же поднял на неё свои большие серые глаза.
— Тётя Света сказала, что я невоспитанный, — тихо признался он. — Потому что не хотел с ней играть. А я просто хотел свои машинки собирать.
Ольга почувствовала, как внутри снова закипает гнев.
— Ты не невоспитанный, — твёрдо сказала она. — Ты замечательный. И никто не имеет права заставлять тебя делать то, что ты не хочешь.
— А почему они всё время приходят? — спросил Дима. — Это же наш дом.
— Да, наш, — Ольга улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — И мы с папой сделаем так, чтобы он оставался нашим. Обещаю.
Вечером, когда Дима уже спал, Виктор вернулся с работы. Он выглядел уставшим, но в его глазах была искренняя решимость.
— Я звонил Свете, — сказал он, снимая куртку. — Сказал, что больше никаких внезапных визитов. Если они хотят приехать, должны согласовать с нами. Иначе дверь будет закрыта.
Ольга посмотрела на него с удивлением.
