Лена почувствовала укол вины. Светлана Ивановна действительно была немолода — шестьдесят пять лет, больные суставы, пенсия, которой едва хватало на коммуналку и лекарства. Лена знала, что свекровь живёт одна в старой двушке в спальном районе, где лифт ломался чаще, чем работал. Но это не отменяло того, что Сергей даже не попытался обсудить с ней такое серьёзное решение.
— Я понимаю, что ей тяжело, — тихо сказала Лена. — Но мы могли бы найти другой способ. Нанять помощницу, например. Или помочь ей переехать в квартиру на первом этаже.
— Это дорого, — Сергей покачал головой. — Ты же знаешь, у нас ипотека.
— А содержать ещё одного человека у нас дома — это бесплатно? — Лена приподняла бровь. — Продукты, коммуналка, лекарства — всё это на нас ляжет.
Сергей открыл рот, но ничего не сказал. Видимо, он об этом не подумал.
— Ладно, — он поднял руки, сдаваясь. — Я поговорю с мамой. Завтра поеду к ней, всё выясню.
Лена кивнула, но внутри у неё всё ещё бурлило. Она не была уверена, что разговор с мамой что-то изменит. Светлана Ивановна умела убеждать, особенно своего сына. Лена вспомнила, как на прошлый день рождения Сергея свекровь подарила ему набор инструментов, которые он никогда не использовал, и весь вечер рассказывала, как важно мужчине уметь чинить всё своими руками. А потом месяц звонила, проверяя, починил ли он кран или повесил ли полку.
— Хорошо, — сказала Лена. — Но, Серёж, если ты правда хочешь, чтобы мы остались семьёй, а не персоналом в маминой квартире, то тебе придётся научиться учитывать и моё мнение.
Он кивнул, глядя на неё с какой-то новой серьёзностью.
Но Лена не была уверена, что он действительно понял. Она посмотрела на сумку, всё ещё стоящую у кровати, и подумала: а что, если он не справится? Что, если мама опять перетянет его на свою сторону?
На следующий день Сергей уехал к матери. Лена осталась дома, пытаясь отвлечься от мыслей уборкой. Она протирала пыль, мыла полы, переставляла книги на полке — всё, чтобы не думать о том, что будет дальше. Но каждый раз, проходя мимо зеркала в прихожей, она ловила своё отражение — усталое лицо, поджатые губы. Ей было тридцать два, но сегодня она чувствовала себя старухой.
К обеду позвонила её подруга Катя.
— Лен, ты как? — голос Кати был бодрым, как всегда, но с ноткой беспокойства. — Серёжа вчера писал, что вы поссорились.
— Не то, чтобы поссорились, — Лена вздохнула, усаживаясь на диван. — Просто… он решил, что его мама переезжает к нам. Без моего согласия.
— Ого, — Катя присвистнула. — Это он, конечно, дал. И что ты?
— Собрала ему сумку, — Лена невольно улыбнулась. — Сказала, пусть поживёт у мамы, раз так хочет её спасать.
— Ха! Молодец! — Катя рассмеялась. — Слушай, а ты уверена, что Светлана Ивановна вообще хочет к вам переезжать?
— Ну, знаешь, такие мамы… Они любят жаловаться, чтобы их пожалели, но жить с кем-то — это же совсем другое. Вдруг она просто проверяет Серёжу?
