Лена села в машину, включила двигатель и выехала на дорогу. Дождь барабанил по лобовому стеклу, а в голове крутился один вопрос: что она увидит, когда проверит записи? И как это изменит их жизнь?
Вечером, вернувшись домой, она сразу заметила перемены. Занавески в спальне были сняты, а на их месте висели другие — тяжёлые, тёмно-синие, совсем не в её вкусе. На кухне пахло чем-то чужим — кажется, Галина Ивановна снова привезла свои соленья. А фикус… фикус опять стоял в углу, где света было меньше, чем в подвале.
Лена сжала губы, но ничего не сказала. Она хотела дождаться момента, когда сможет показать Сергею правду.
— Мама сегодня опять приходила, — заметил Сергей, когда они ужинали. — Сказала, что хочет помочь с уборкой.
— Помочь, — повторила Лена, и её голос прозвучал холоднее, чем она ожидала. — Конечно.
Она открыла приложение на телефоне, пока Сергей мыл посуду. Камеры записали всё: вот Галина Ивановна входит в квартиру с огромной сумкой, вот она переставляет книги, бормоча что-то про «неправильный порядок», вот она снимает занавески, ворча, что «эти слишком тонкие, пыль собирают». Лена смотрела, как свекровь открывает её шкаф с одеждой, перебирает вещи, качает головой. В какой-то момент Галина Ивановна даже достала Ленину любимую шёлковую блузку и пробормотала: «Ну кто такое носит?»
Лена почувствовала, как кровь приливает к щекам. Это было уже не просто вмешательство — это было вторжение в её личное пространство. Она закрыла приложение и посмотрела на Сергея, который вытирал руки полотенцем.
— Сережа, — тихо сказала она, — нам нужно поговорить. Сегодня. И это будет серьёзный разговор.
Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тревога.
— Что случилось? — спросил он, но Лена только покачала головой.
— Увидишь, — ответила она. — Просто… приготовься.
Она знала, что записи с камер станут для Сергея шоком. Но что-то подсказывало ей, что это ещё не самое страшное, что она узнает. Что скрывает Галина Ивановна? И как далеко она готова зайти, чтобы превратить их дом в свой?
— Ты серьёзно установила камеры в нашей квартире? — Сергей смотрел на Лену, словно видел её впервые. Его голос дрожал от смеси удивления и обиды.
Лена сидела на диване, сжимая телефон, на экране которого застыла запись с камеры: Галина Ивановна перебирает её одежду, бормоча что-то про «безвкусицу».
— Да, серьёзно, — Лена подняла глаза, её тон был твёрд, но внутри она чувствовала, как сердце колотится. — Потому что я устала, Сережа. Устала приходить домой и видеть, как твоя мама перекраивает нашу жизнь.
Сергей откинулся на спинку стула, потирая виски. За окном всё ещё моросил дождь, и в гостиной было сумрачно, несмотря на включённый свет. Лена заметила, как его плечи напряжены, как он избегает её взгляда. Она знала этот взгляд — он появлялся, когда Сергей чувствовал себя загнанным в угол.
— Лен, это же… это ненормально, — он наконец посмотрел на неё. — Подглядывать за моей мамой? Снимать её? Это что, теперь мы шпионы в собственном доме?
