— Мам, хватит, — его голос стал тише, но твёрже. — Я люблю тебя. Но я не позволю тебе разрушить нашу семью. Мы не будем брать твой кредит. И точка.
Галина Петровна смотрела на сына, словно не веря своим ушам. А потом вдруг разрыдалась — громко, по-детски, закрыв лицо руками. Ирина никогда не видела её такой — без привычной маски уверенности и контроля. Это была просто пожилая женщина, которая запуталась в своих решениях и теперь столкнулась с их последствиями.
— Что мне делать? — всхлипывала она. — Банк заберёт квартиру… Я останусь на улице…
Олег опустился на стул рядом с ней, его плечи поникли.
— Мы найдём другой выход, — тихо сказал он. — Но не за счёт нашей семьи.
Ирина смотрела на них, чувствуя, как сердце разрывается между жалостью и злостью. Она знала, что этот разговор — только начало. И что-то подсказывало ей, что Галина Петровна ещё не раскрыла всех своих карт. Что будет дальше? Сможет ли Олег устоять перед слезами матери? И как они с Ириной защитят свою семью, не потеряв друг друга?
Галина Петровна сидела на кухне, всё ещё вытирая слёзы платком. Её обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, а лицо, всегда такое уверенное, теперь казалось потерянным. Ирина стояла у окна, глядя на серый ноябрьский двор, где дети лепили снежную бабу из первого снега. Олег молчал, опустив голову, словно собираясь с силами для следующего шага. Напряжение в комнате было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Мам, — наконец сказал Олег, поднимая взгляд. — Мы не бросим тебя. Но ты должна быть честной. Полностью честной. Кто такой Павел Козлов?
Галина Петровна замерла, её пальцы сжали платок. Ирина повернулась от окна, чувствуя, как сердце пропустило удар. Павел Козлов — имя, которое всплыло в банке, но тогда она не придала ему значения. Просто ещё один человек, на которого свекровь пыталась перекинуть кредит. Или нет?
— Это… — Галина Петровна запнулась, её глаза забегали. — Это просто знакомый. Бизнесмен. Он обещал помочь с долгом, но потом передумал.
— Мам, — Олег наклонился к ней, его голос был твёрд, но без злости. — Ты пыталась переоформить кредит на него. Зачем? И почему ты нам ничего не рассказала?
Свекровь молчала, глядя в стол. Ирина почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Все эти месяцы Галина Петровна играла роль жертвы, давила на жалость, а теперь выясняется, что она скрывала что-то ещё.
— Галина Петровна, — Ирина шагнула к столу, стараясь говорить спокойно. — Мы узнали, что долг — не полмиллиона, а семьсот тысяч. Вы пытались перекинуть его на Сергея, на Ольгу, на какого-то Козлова. А теперь хотите, чтобы мы с Олегом взяли это на себя. Вы не думаете, что это… несправедливо?
Свекровь подняла глаза, и в них мелькнула смесь обиды и стыда.
— Я не хотела вас обманывать, — тихо сказала она. — Просто… я запуталась. Этот кредит… он был моей ошибкой. Я думала, что справлюсь, но проценты, штрафы… всё росло, как снежный ком. А Павел… он обещал выкупить долг, но потом сказал, что это невыгодно.
