— Что ты сказал? — переспросила Катя, надеясь, что ослышалась. Голос её дрожал, пальцы сжали край кухонного стола.
Сергей стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза, обычно тёплые, сейчас смотрели холодно, почти чуждо. За окном шёл мелкий дождь, стучал по подоконнику, и этот звук только усиливал напряжение в комнате. Катя чувствовала, как воздух становится густым, словно перед грозой.
— Я сказал, что мама должна получить долю в этой квартире, — повторил Сергей, чеканя каждое слово. — Она всю жизнь мне помогала, а теперь ей негде жить. Это справедливо.
Катя медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Квартира. Их квартира. Та самая, ради которой она работала ночами, брала подработки, отказывала себе в отпуске. Двушка в старом доме на окраине, купленная на её сбережения ещё до свадьбы. Сергей тогда только начинал карьеру в автосервисе, и его вклад был минимальным — пара тысяч на шторы и новый диван. А теперь он стоит здесь и требует отдать часть её дома его матери?
— Справедливо? — Катя прищурилась, голос стал ниже, почти угрожающим. — А то, что я десять лет копила на эту квартиру, работала как проклятая, — это, по-твоему, не считается?
Сергей отвёл взгляд. Его мать, Галина Ивановна, недавно продала свою однушку в и переехала к сестре в деревню. Но, видимо, деревенская жизнь ей быстро надоела, и теперь она хотела вернуться в город. И, конечно, не куда-нибудь, а к ним. В их и без того тесную квартиру.
— Катя, она же не чужая, — мягче сказал Сергей, но в его тоне всё ещё сквозила упрямая решимость. — Это моя мама. Она меня растила одна, без отца. Я ей обязан.
— А мне ты чем обязан? — Катя встала, отодвинув стул с резким скрипом. — Я твоя жена, Серёж. Мы семь лет вместе. Мы строили эту жизнь. А теперь ты ставишь мне ультиматум?
— Это не ультиматум, — он нахмурился, словно её слова его задели. — Это… необходимость. Мама не может жить в деревне. Ей тяжело. А здесь она будет рядом, сможет помогать.
— Помогать? — Катя горько усмехнулась. — Как в прошлый раз, когда она три месяца жила у нас и переставляла всё в доме? Или, когда она учила меня, как «правильно» готовить?
Сергей закатил глаза.
— Ты преувеличиваешь. Она просто хотела быть полезной.
— Полезной? — Катя почувствовала, как внутри закипает гнев. — Она хотела всё контролировать! И теперь ты хочешь, чтобы я отдала ей часть моей квартиры?
— Нашей, — поправил Сергей, и его голос стал твёрже. — Это наша квартира, Катя. Мы женаты.
Она замерла, глядя на него. На его широкие плечи, на знакомый шрам над бровью, который он получил ещё в юности, когда чинил мотоцикл. Этот мужчина был её опорой, её смехом по вечерам, её тёплым боком в постели. Но сейчас он казался чужим. Словно кто-то другой говорил его голосом.
— Нет, Серёж, — тихо, но твёрдо сказала она. — Эта квартира моя. Я её купила до свадьбы. И ты это прекрасно знаешь.
Повисла тишина. Только дождь за окном продолжал своё монотонное бормотание. Сергей опустил руки, его плечи поникли, но он не сдавался.
