Катя стояла у окна своей кухни, глядя на серый московский двор. Дождь прекратился, но лужи всё ещё блестели под тусклым светом фонарей. Она глубоко вдохнула, сжимая телефон так, что пальцы побелели.
— Галина Ивановна, нам нужно поговорить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Без Сергея. Только вы и я.
В трубке повисла пауза. Катя буквально слышала, как свекровь поджимает губы, как это бывало, когда ей что-то не нравилось.
— Ну, хорошо, — наконец ответила Галина Ивановна. — Приезжай ко мне завтра. Я у сестры, в Подмосковье. Адрес сброшу.
Катя кивнула, хотя свекровь этого не видела.
Она положила трубку и опустилась на стул. Сердце колотилось, как перед экзаменом. Разговор с Галиной Ивановной был для неё сродни выходу на ринг. Эта женщина всегда умела поставить её в угол одним взглядом, одним словом. Но отступать было некуда.
— Ты уверена? — спросил Сергей, когда она рассказала ему о своём решении. Он сидел на диване, держа в руках бутылку пива, но не пил — просто крутил её, словно пытался найти ответы на дне.
— Уверена, — ответила Катя, хотя внутри всё сжималось от страха. — Если мы не разберёмся, это будет висеть над нами вечно.
Сергей посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то новое — уважение, смешанное с тревогой.
— Просто… будь осторожна, — сказал он. — Мама умеет… ну, ты знаешь.
— Знаю, — Катя горько усмехнулась. — Но я тоже не из мягкого теста.
На следующее утро Катя ехала в электричке, глядя на мелькающие за окном деревья, ещё не сбросившие осеннюю листву. Дом сестры Галины Ивановны находился в небольшом посёлке в часе езды от города. Катя заранее настроилась на долгую дорогу и на ещё более долгий разговор. В сумке лежала бутылка воды и блокнот, куда она наспех записала свои доводы — на случай, если нервы подведут.
Посёлок встретил её тишиной и запахом сырого леса. Дом сестры Галины Ивановны оказался старым, но ухоженным, с резными наличниками и маленьким садом, где росли яблони. Катя постучала в калитку, чувствуя, как сердце стучит в горле.
— Катя! — Галина Ивановна открыла дверь, и её взгляд, как всегда, был цепким, оценивающим. — Проходи, не стой на холоде.
Внутри дом пах пирогами и чем-то старомодным — то ли лавандой, то ли нафталином. Галина Ивановна, высокая, с идеально уложенными седыми волосами, выглядела так, будто готовилась к фотосессии, а не к встрече с невесткой. На столе уже стояли чайник, чашки и тарелка с домашним печеньем.
— Садись, — свекровь указала на стул, и Катя послушно опустилась, чувствуя себя школьницей на приёме у директора.
— Спасибо, что согласились встретиться, — начала Катя, стараясь держать голос ровным. — Я хочу поговорить о квартире. И о том, что происходит между нами.
Галина Ивановна подняла бровь, но ничего не сказала, только налила чай в чашки. Её движения были медленными, почти театральными, и Катя почувствовала, как внутри нарастает раздражение.
