— Мам, ты же на диете, — Света покачала головой, но невольно улыбнулась. — Зачем столько тащила?
— Да что я, совсем бесполезная? — Галина Ивановна шутливо подмигнула. — Хочу внучку побаловать. И вас с Вадимом.
Вадим, услышав шум, вышел из спальни. Его брови поползли вверх, когда он увидел сумку.
— Галина Ивановна, вы что, пешком это всё несли? — спросил он, и в его голосе было больше удивления, чем раздражения.
— Да не пешком, сосед подвёз, — отмахнулась она. — А ты, Вадим, садись, попробуй пирожок. Я с утра пекла, ещё тёплые.
Вадим замялся, но взял пирожок. Откусил, и его лицо невольно смягчилось — начинка была душистой, с лёгкой кислинкой, как он любил.
— Вкусно, — буркнул он, и Света заметила, как уголки его губ дрогнули в улыбке.
Галина Ивановна просияла.
— Вот и славно! А то Света, небось, вас одними макаронами кормит, — подмигнула она, но тут же осеклась, заметив, как Света напряглась. — Шучу, шучу! Светочка у нас мастерица, я знаю.
К вечеру атмосфера в доме стала легче. Лиза уплетала пирожки, рассказывая бабушке, как она нарисовала в садике кота. Вадим, к удивлению Светы, не ушёл в спальню с ноутбуком, а остался за столом, слушая разговоры. Галина Ивановна рассказывала о своей молодости, о том, как они с отцом Светы ездили на мотоцикле по деревенским дорогам.
— А ты, Вадим, на мотоцикле катался? — вдруг спросила она.
— В юности пробовал, — он пожал плечами. — Но это не моё. Я больше по машинам.
— Ну, это правильно, — кивнула Галина Ивановна. — Машина — для семьи. Надёжнее.
Света посмотрела на мужа, ожидая, что он напряжётся, но он только улыбнулся.
— Это точно, — сказал он. — Главное, чтобы семья была на первом месте.
Но идиллия длилась недолго. Через пару дней Галина Ивановна снова позвонила.
— Свет, мне бы на дачу съездить, — сказала она, и её голос был виноватым. — Там труба потекла, надо посмотреть. Не могли бы вы с Вадимом помочь?
Света почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что Вадим взорвётся, если она согласится. Но и отказать маме она не могла — дача была её отдушиной, местом, где она отдыхала душой.
— Я поговорю с Вадимом, — ответила она, уже предчувствуя бурю.
Вечером, когда Лиза легла спать, Света решилась.
— Вадим, маме нужно на дачу, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Там труба потекла. Это не долго, пару часов.
Вадим отложил телефон и посмотрел на неё. Его лицо окаменело.
— Света, мы же договорились, — его голос был холодным. — Больница — да. Дача — нет.
— Но это не просто дача! — возразила она. — Это её дом, её память об отце. Ты же знаешь, как это для неё важно.
— А для меня важно, чтобы у нас был хоть один выходной без чужих дел! — рявкнул он, но тут же понизил голос, вспомнив про Лизу. — Свет, я устал. Устал быть на побегушках.
Света почувствовала, как слёзы жгут глаза.
— Это не чужие дела, Вадим, — тихо сказала она. — Это моя мама. Если ты не можешь этого принять, то… я не знаю, как нам быть.
Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое — не только гнев, но и страх.
