— Что ты сказал? — Света замерла, её голос дрогнул, но она старалась держать себя в руках.
Вадим стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Его тёмные брови нахмурились, а в глазах мелькала смесь раздражения и усталости. За окном лил дождь, барабаня по подоконнику, и этот звук только усиливал напряжение в комнате.
— Я сказал, что машина для нас, Света. Для нас с тобой и для Лизы. Не для твоей мамы, которая каждый раз просит, чтобы её возили то на дачу, то в поликлинику, то ещё куда-то, — Вадим говорил медленно, чеканя каждое слово, будто хотел, чтобы они отпечатались в её голове.
Света бросила тряпку на стол и выпрямилась. Её каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, слегка растрепались, а щёки покраснели от сдерживаемого гнева.
— Моя мама — это тоже семья, Вадим, — тихо, но твёрдо сказала она. — Или для тебя семья — это только мы трое?
— А кто ещё? — он развёл руками, будто ответ был очевиден. — Мы пахали два года, чтобы накопить на эту машину. Я брал переработки, ты сидела по ночам за своими проектами. И всё для чего? Чтобы твоя мама каталась на ней, как на такси?
Света почувствовала, как внутри всё сжимается. Они с Вадимом поженились пять лет назад, и всё это время она старалась быть идеальной женой. Работала дизайнером интерьеров на фрилансе, растила их трёхлетнюю дочь Лизу, готовила ужины, даже когда сил едва хватало. Но вот это — его тон, его слова — будто ножом по сердцу.
— Ты несправедлив, — она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Мама не просит ничего сверхъестественного. Ей нужно в поликлинику, у неё давление скачет. Или ты хочешь, чтобы она на автобусе тащилась через весь город?
Вадим фыркнул и отвернулся к окну, где дождь лил всё сильнее, размывая очертания соседних домов.
— Свет, я не против помочь раз или два. Но это уже система! Каждый выходной — звонок от твоей мамы. То картошку на дачу отвезти, то её подругу в гости забрать. Я что, личный водитель?
Света глубоко вдохнула, пытаясь не сорваться. Она вспомнила, как месяц назад они с Вадимом стояли в автосалоне, держась за руки, и выбирали их первую семейную машину — серебристый кроссовер, пахнущий новенькой кожей и мечтами. Они тогда смеялись, планировали поездки на море, представляли, как Лиза будет спать на заднем сиденье, пока они едут по ночной трассе. Это была их мечта, их победа. Но сейчас эта мечта превращалась в ещё один повод для ссор.
— Давай обсудим это спокойно, — предложила она, хотя внутри всё кипело. — Я не хочу, чтобы Лиза слышала, как мы ругаемся.
Вадим кивнул, но его лицо оставалось хмурым. Он прошёл к столу, сел и начал нервно постукивать пальцами по столешнице.
— Хорошо, давай, — сказал он. — Но я сразу говорю: я не хочу, чтобы наша машина превратилась в общественный транспорт для всей твоей родни.
