К обеду позвонила Галина Ивановна. Света взяла телефон, уже предчувствуя, что разговор не улучшит настроение.
— Светочка, привет! — голос мамы был бодрым, но с лёгкой тревожной ноткой. — Слушай, мне тут надо в больницу съездить, анализы сдать. Не могли бы вы с Вадимом меня отвезти? Завтра утром, часиков в девять?
Света взглянула на Вадима, который сидел на диване и смотрел футбол. Его плечи напряглись, будто он уже знал, о чём разговор.
— Мам, я поговорю с Вадимом, хорошо? — ответила она, стараясь выиграть время. — Я перезвоню.
— Конечно, дочка, — в голосе Галины Ивановны послышалась надежда. — Только не затягивайте, а то очередь в больнице большая.
Света положила трубку и повернулась к мужу.
— Мама просит отвезти её завтра в больницу, — сказала она, стараясь говорить нейтрально.
Вадим отложил пульт и посмотрел на неё. В его глазах было что-то новое — не просто раздражение, а какая-то холодная решимость.
— Света, я сказал вчера, и повторю сегодня: машина для нашей семьи. Если твоей маме нужно в больницу, пусть берёт такси. Или я сам оплачу, если дело в деньгах.
— Дело не в деньгах! — Света не выдержала, её голос сорвался. — Дело в том, что она одна, Вадим! Одна! У неё нет никого, кроме нас. Ты хочешь, чтобы я её бросила?
— А ты хочешь, чтобы мы свою жизнь бросили? — парировал он. — Мы не благотворительная организация, Света. У нас свои планы, свои дела. Я хочу, чтобы у Лизы было нормальное детство, а не бесконечные поездки по делам твоей мамы.
Света почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она отвернулась, чтобы Вадим не заметил, и начала яростно нарезать овощи для салата. Нож мелькал в её руках, а в голове крутился рой мыслей. Неужели он правда не понимает? Неужели для него её мама — чужой человек?
К вечеру атмосфера в доме стала невыносимой. Света молчала, Вадим тоже. Лиза, чувствуя напряжение, капризничала и отказывалась ложиться спать. Когда Света наконец уложила её, она вернулась в гостиную и села напротив мужа.
— Нам надо поговорить, — начала она, глядя ему в глаза.
— Опять про твою маму? — Вадим устало потёр виски. — Свет, я уже всё сказал.
— Нет, не всё, — она покачала головой. — Ты говоришь о машине, о наших планах, но ты не слышишь меня. Для меня мама — это часть семьи. И если ты этого не понимаешь, то… я не знаю, как нам дальше жить.
Вадим посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула растерянность.
— Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Из-за этого ты готова… что? Развестись?
Света сглотнула ком в горле. Слово «развод» повисло в воздухе, тяжёлое, как мокрый снег за окном. Она не хотела этого, но чувствовала, что они стоят на краю.
— Я не хочу развода, — наконец сказала она. — Но я не хочу жить с человеком, который не уважает мою семью.
Вадим молчал. Его пальцы нервно теребили край диванной подушки.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Завтра отвезём твою маму в больницу. Но это последний раз, Света. Я серьёзно.
