— Так ты всё-таки пришла, — произнесла Валентина Павловна, чуть подалась вперёд и поставила чашку на блюдце с легким звоном. — Я уж думала, ты обиделась насмерть.
Лена на секунду прикрыла глаза, потом открыла и спокойно ответила:
— У меня не было причины обижаться. Вы же просто хотели «попить чаю».
Она специально произнесла это слово с ударением. Внутри уже давно бурлило, но снаружи — только ровный голос, без эмоций, как будто речь идёт не о ней, а о какой-то посторонней истории. Кафе было почти пустое: ноябрь, вторник, середина дня. За окном валил мокрый снег, подтаивающий, серый, скользкий — как сама ситуация.
— Леночка, — Валентина Павловна протянула руку через стол, будто собиралась коснуться её пальцев. — Ну что ты опять начинаешь. Я же просто соскучилась. Хотела поговорить. А то ведь ты всё занята, всё работа, совещания… Андрей жалуется, что тебя дома не видно.
Лена чуть усмехнулась, но глаза остались холодными.
— Жалуется? Интересно. А со мной он почему об этом не говорит?
— Ой, ну что ты сразу, — свекровь вздохнула, сделала глоток чая и подняла на Лену свои большие глаза с выражением почти искренней тревоги. — Просто я переживаю. Вы так молодые, всё на бегу, всё время куда-то спешите. А семья — это же главное, правда? Я вот тоже когда-то думала, что карьера важнее…, а потом поняла, что муж рядом важнее любого начальства.
Лена вздохнула. Этот разговор она знала наизусть. Как и тон. Мягкий, заботливый, чуть упрекающий — с еле заметной примесью превосходства. Она даже не пыталась вмешиваться — пусть говорит.
— И всё же, — продолжала Валентина Павловна, — ты, конечно, молодец. Я вот всегда знала, что из тебя выйдет толк. Не каждая девушка сумеет вот так, без связей, добиться. Сама! Начальница целого отдела! Это, знаешь ли, редкость. — Она улыбнулась, чуть слишком широко. — Не то что некоторые…
Лена молча пододвинула к себе чашку кофе и медленно сделала глоток. Три года назад это же платье — серое, прямого кроя, — Валентина Павловна назвала «вещью с барахолки». С тех пор оно пылилось в шкафу. Сегодня Лена нарочно его достала — проверить, изменилось ли что-нибудь. Изменилось. И не в лучшую сторону.
— Говорите, — наконец произнесла Лена. — Что нужно?
— Что ты, — свекровь всплеснула руками, слишком резко, так что ложечка звякнула о чашку. — Ничего не нужно! Просто хотела увидеться, посидеть, как раньше… — она сделала паузу, покосилась на Лену, потом добавила тише: — Хотя, если уж ты спрашиваешь… есть одно небольшое обстоятельство.
Лена опустила взгляд. Вот оно. Началось.
— У нас с отцом опять неприятность. Машина совсем развалилась, — голос Валентины Павловны стал жалобным, с лёгкой дрожью. — А без неё никак. Магазин далеко, поликлиника — вообще на другом конце города. Мы уж думали сдать старую, да кто её возьмёт? А на ремонт — пятьдесят тысяч просят. Я, конечно, понимаю, что сумма немаленькая, но…
