До тех пор, пока Валентина Павловна, чуть пригубив бокал, не наклонилась к Лене и не сказала негромко, почти шепотом, как будто между делом:
— Кстати, дорогая, мне тут советовали один замечательный санаторий под Кисловодском. С сердцем, говорят, творит чудеса. Всего семьдесят тысяч путёвка. Я думаю, может, съездить… если получится, конечно.
Лена не сразу поверила, что ослышалась.
— Семьдесят? — переспросила она медленно, как будто проверяя, правильно ли поняла.
— Ну, да… там же лечение, питание, всё включено. Понимаешь, для здоровья. А здоровье ведь не купишь. — Валентина Павловна вздохнула с тем самым выражением лица, каким люди обычно просят милостыню, изображая гордость.
— Вы опять просите денег? — тихо спросила Лена.
Свекровь покраснела, отвела взгляд.
— Ну зачем ты так грубо? Я же не прошу, я просто делюсь…
— Просто делитесь, что путёвка стоит семьдесят тысяч, и что было бы неплохо, если бы я…
— Леночка! — Валентина Павловна резко зашипела, бросив взгляд по сторонам. — Тише, люди же! Что ты такое говоришь? Я ведь просто…
— Что — просто? — голос Лены дрожал. — Просто решили, что я заплачу? Потому что я всегда плачу?
— Лена, пожалуйста, не надо… — вмешался Андрей, потянув жену за руку. — Сядь. Не устраивай сцену.
— Сцену? — она повернулась к нему, чувствуя, как пульс бьётся где-то в висках. — Я сцену не устраиваю, я разговариваю! Впервые за полтора года — честно.
В зале стало тихо. Даже официант, проходя мимо, замедлил шаг. Лена поднялась.
— Валентина Павловна, — сказала она отчётливо, глядя прямо на свекровь. — Давайте просто посчитаем. В марте — тридцать на холодильник. В июне — сорок на лекарства. В сентябре — двадцать пять на насос. В октябре — пятьдесят на машину. В ноябре — сорок на зубы. Сейчас — семьдесят на санаторий. Всего двести пять. Ни копейки обратно.
— Леночка… — начала свекровь, бледнея.
— Нет, дайте договорить, — перебила Лена. — Потому что я устала. Я устала слушать, что вы «меня любите как дочь», когда ваше «люблю» выражается только в цифрах. Я устала быть банкоматом, у которого вы берёте, когда вам удобно. И самое мерзкое — что вы притворяетесь, будто это всё ради семьи, ради здоровья, ради Андрея.
Где-то сбоку кто-то из гостей неловко кашлянул. Андрей опустил голову.
— Лена, прошу тебя, — пробормотал он, но она не остановилась.
— Пять лет назад вы говорили, что я вам не пара. Что я безвкусная, глупая, что из меня «жены не выйдет». А теперь, когда я зарабатываю больше вашего сына, я вдруг стала «умницей». Только вы, Валентина Павловна, не меня полюбили — а мои деньги.
— Это неправда! — всхлипнула свекровь, поднимаясь. — Я просто хотела, чтобы всё было хорошо!
— Хорошо для кого? Для вас? — Лена почти кричала. — Вы ведь даже не пытались вернуть долг! Ни разу! Потому что вам удобно считать, что если я работаю в офисе и получаю премии, то я обязана содержать вашу семью!
— Лена, хватит, — Андрей встал, схватил жену за руку, но она вырвалась. — Мы уйдём.
