Она молча расставляла продукты по полкам, чувствуя, как злость медленно превращается в холодную решимость. «Недовольна», «непонимающая», «эгоистка» — эти слова он повторял как мантру. А ведь когда-то говорил «моя», «родная», «любимая».
В субботу пришла Валентина Сергеевна. Без звонка, как всегда. Олеся открыла дверь — на пороге стояла женщина с торжественным видом и огромной сумкой. — Здравствуйте, — сухо сказала Олеся. — Где Андрюша? — На работе. — Ну ничего, я подожду.
Свекровь прошла в комнату, не снимая пальто, и уселась на диван. — А у вас тут прохладно, — заметила она. — Батареи-то когда включат? — Скоро, — коротко ответила Олеся. — Надо же, — Валентина Сергеевна осмотрелась. — Всё то же самое. Скучно у вас как-то.
Олеся сжала зубы. — Я не держу музей, чтобы тут каждый раз было «весело».
Свекровь проигнорировала сарказм. — А я вот, кстати, пришла обсудить. Мне предложили на работе взять путёвку в санаторий. Скидка хорошая. Но там надо доплатить тридцать тысяч. — Поздравляю, — сказала Олеся, наливая себе чай. — Надеюсь, у вас найдутся деньги. — Вот и я думаю, что Андрюша поможет.
Олеся замерла с чашкой в руке. — Что? — Ну, как обычно. Я ведь не прошу даром. Потом верну.
Она не выдержала — поставила чашку на стол с таким звоном, что свекровь вздрогнула. — Валентина Сергеевна, я вам скажу прямо. У нас нет лишних денег. Более того, у нас долги. Потому что ваш сын решил, что забота о вас важнее, чем о собственной семье. — Не смей так со мной говорить! — вспыхнула та. — Я мать! — А я жена. И я устала.
В этот момент дверь открылась — Андрей вернулся. Замер на пороге, увидев, как обе стоят напротив друг друга.
— Что тут происходит? — Спроси у своей жены, — вскинулась Валентина Сергеевна. — Она считает, что я у вас живу на шее. — А разве нет? — холодно бросила Олеся.
Андрей шагнул ближе. — Олесь, прекрати. — Нет. Не прекрати. Я молчала полгода. Я закрывала глаза на кредиты, на долги, на твои бесконечные «мама попросила». Но теперь всё. — Ты просто ненавидишь её, — резко сказал он. — Я ненавижу не её, — перебила Олеся. — Я ненавижу то, что она управляет тобой, а ты даже не замечаешь, как теряешь всё остальное.
«Когда человек выбирает, кому служить, он теряет тех, кто рядом.»
Молчание было долгим. Только часы на стене тиканьем отсчитывали их взаимное отчуждение.
Валентина Сергеевна поднялась. — Знаешь, Андрюша, я пойду. Раз у вашей жены такие нервы, мне тут делать нечего.
Она демонстративно надела пальто и вышла, громко хлопнув дверью.
Андрей обернулся к Олесе. — Ты довольна? — Очень, — ответила она, не мигая. — Наконец-то всё стало на свои места.
Он подошёл вплотную, сдерживая ярость. — Если ты думаешь, что я откажусь от матери, ты ошибаешься. — А если я скажу, что не хочу жить с человеком, который ради матери готов топить собственную семью? — Значит, тебе со мной не по пути.
Олеся кивнула. — Похоже, да.
Он уставился на неё, будто не верил услышанному. Потом резко повернулся и ушёл на кухню, хлопнув дверью.
