Тишина повисла такая, что слышно было, как капает кран.
— Всё, — сказала я, поднимаясь. — Играть в ваши игры я не буду.
И ушла в спальню, хлопнув дверью.
Ночь была отвратительная. Я почти не спала — лежала, уставившись в потолок, и слушала, как Гриша ворочается рядом. Он, в отличие от меня, уснул мгновенно, будто у него на совести чисто. И вот это больше всего бесило: человек спокойно храпит, хотя я только что застукала его за предательством века.
Под утро я поняла, что больше не могу так жить. Если я сейчас промолчу, то через месяц у меня отберут не только бизнес, но и квартиру. А дальше я окажусь на улице, зато Гриша и его мамочка будут резать ленточки на открытии «нового» магазина. Моего магазина. Нет уж.
— Инн, — протянул он утром, зевая, — не дуйся. Мы же семья.
— Семья? — я встала и накинула халат. — Гриша, а в какой момент семья планирует тебя кинуть?
Он замер, потом сделал вид, что не понимает.
— Ты опять начинаешь? Мамка наговорила, а ты повелась.
— Не переводи стрелки. Я слышала всё.
— Ну, мало ли… Мамка горячая. Она так, сгоряча.
Я повернулась к нему.
— А ты что? Тоже со «сгоряча» хотел на меня бизнес записать, а потом половину оттяпать?
Он отвернулся, встал и начал натягивать штаны.
— Ты истеричка, Инна. Вот честно. Нормальная жена поддержала бы мужа, а не подслушивала у мусорки.
— Ах, нормальная жена?! — я шагнула ближе. — Нормальная жена пашет, чтобы мужик мог по утрам зевать и изображать короля!
Я не удержалась — влепила ему пощёчину. Так звонко, что даже кошка из-под дивана выскочила.
— Это за моё доверие, которое ты решил растоптать, — сказала я, глядя прямо ему в глаза.
Он замер, приложил руку к щеке. Секунду казалось, что он сейчас ударит в ответ. Но не решился. Просто схватил телефон и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Через два часа приехала Валентина Петровна. Конечно, приехала — словно у них с сыном телепатия. Сразу поняла, что «надо ехать спасать».
— Инночка, — начала она с порога, — ну нельзя же так с мужем разговаривать. Муж — это опора, его надо беречь.
— Опора?! — я расхохоталась. — В каком месте? Он меня обманывает вместе с вами, а я должна ещё и беречь?!
— Ты всё не так поняла, — спокойно сказала она, но глаза метали искры. — Никто у тебя ничего не собирается отбирать.
— Да ну? — я сложила руки на груди. — Может, ещё раз повторить, что я услышала у мусорки? Или хватит вашей актёрской игры?
Она села на стул и посмотрела на меня, как прокурор на подсудимого.
— Слушай сюда, девочка. Ты слишком много на себя берёшь. Мужик рядом — это счастье. А бизнес… Бизнес завтра сгорит, и что тогда? Кто тебя в старости стаканом воды напоит?
— Уж точно не вы с вашим сыночком, — огрызнулась я. — Спасибо, у меня есть кому.
Мы сцепились взглядами. В её глазах — презрение, в моих — злость. Я вдруг ясно поняла: эта женщина меня никогда не оставит в покое.
На следующий день я пошла к юристу. Подруга посоветовала одного толкового мужчину, Алексея Николаевича. Тот внимательно выслушал, сделал пометки.
