— Проект… — скептически усмехнулась мать. — Тебе не кажется, что у них проект — как бы всё провернуть по-своему, но за чужой счёт?
Анна промолчала, но внутри неприятно ёкнуло.
Целая неделя прошла в тягостном ожидании. Анна тщетно пыталась дозвониться Лидии Сергеевне — то она «вышла», то «перезвонит позже», то «сейчас совсем нет времени». Кирилл отмахивался: «Да всё под контролем, не парься».
Вечером он приходил домой уставший, безразлично бросал куртку на стул, молча включал телевизор.
— Кирилл, ты говорил, что ваши выбрали ресторан. Какой именно?
— Не помню название, мама знает.
— А кольца? Их нужно заказывать заранее.
— Да подожди ты со своими кольцами! — огрызнулся он. — Всё успеем.
— Ты хотя бы скажи, вы внесли залог за ресторан? — робко спросила Анна.
— Что за допрос? Ты мне не следователь, ясно?
Анна почувствовала, как что-то болезненно рвётся внутри неё. Её выстраданная мечта, любовно слепленная из хрупких надежд, начала предательски трещать по швам.
А потом настал тот роковой вечер. Когда он, между прочим, обронил — про машину.
«Отец увидел выгодное предложение»… «Мама сказала, потом банкет закатим»…
Всё это звучало настолько мерзко и жалко, что хотелось закричать от бессилия.
Анна выгнала его. Без слёз, без истерик. Просто, глядя ему в глаза, тихо сказала: «Уходи».
Он ушёл. А она осталась сидеть на кухне, согревая озябшие руки о кружку с остывшим чаем, и слушала, как монотонно барабанит дождь по подоконнику.
Утром пришли её родители.
Ирина Павловна — с покрасневшими от слёз глазами, Олег Викторович — угрюмый, молчаливый.
— Так, — отец положил тяжёлые ладони на стол. — Рассказывай всё по порядку.
Анна рассказала. Без прикрас, без жалоб на судьбу.
Мать тихо ахнула, отец молча поднялся, несколько раз прошёлся по кухне, потом вдруг яростно ударил кулаком по столу — посуда вздрогнула.
— Это же настоящее издевательство! Мы, как последние дураки, вложили деньги, а они… машину купили! Машину, чтоб им пусто было!
— Олег, ну, не кричи, — прошептала Ирина Павловна. — Девочке и так плохо.
— Плохо — это ещё мягко сказано! — прорычал он. — Ты понимаешь, что с такими людьми жить нельзя? Сегодня машина, завтра — что? Кредит на «новый диван», а потом пусть Анька с детьми в нищете прозябает?
Анна молчала, не поднимая глаз, смотрела в пустую кружку. Чай давно остыл, но она уже не чувствовала холода.
Вечером Кирилл вернулся. Без звонка. Открыл дверь своим ключом, который он почему-то не удосужился вернуть.
— Ань, — тихо произнёс он, не поднимая глаз. — Ну, давай не будем так. Всё ещё можно исправить. Я же люблю тебя, ты знаешь.
— Любишь? — в её голосе прозвучала неприкрытая горечь. — И это ты называешь любовью? Когда человек молча наблюдает, как рушатся наши общие планы, все наши мечты?
— Я просто не хотел ссор. Мама сказала, что всё утрясётся.
— Вот именно, что мама сказала. — Анна поднялась и решительно направилась к двери. — Кирилл, ты, может, и хороший парень, но в тебе нет ни капли мужества. Ни грамма.
— Ну, вот, опять началось…
