Через несколько дней ситуация обострилась. Максим пришёл в ярости, швырнул папку на стол.
— Мне нужен залог. Срочно. До конца недели. Иначе всё рухнет.
— Мы не можем! — выкрикнула Полина.
— Мы можем, — спокойно сказал Тимур.
Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.
В ту ночь Полина долго сидела у окна. Внизу двор был пустынен, лишь редкие фонари отбрасывали длинные тени. И вдруг она увидела: у подъезда стоит тот самый человек в пальто. Стоит и курит, глядя на их окна.
Полина зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Они уже здесь. Они уже в нашей жизни.
— Ты взял деньги без меня? — голос Полины сорвался на шёпот, и от этого слова прозвучали страшнее крика. — Поля, послушай… — Тимур попытался взять её за руку, но она выдернула пальцы. — Ты взял все наши сбережения и отдал ему? Ему?!
В комнате было душно. На столе — неубранные тарелки, запах остывшего супа, пепел от сигареты Максима, брошенной в блюдце. Всё смешалось в один удушливый ком.
— Это инвестиция, — бормотал Тимур. — Мы получим больше. Через год — машина, через два — квартира побольше…
— Через два года? — Полина рассмеялась так, что у неё перехватило дыхание. — А через два месяца что будет? Когда он всё провалит? Когда эти люди, с которыми он путается, придут к нам домой? Ты думал об этом?
Тимур молчал. Он даже не пытался спорить — и именно это убило её окончательно.
Через неделю Полина заметила перемены в подъезде. На лавке у входа сидели какие-то мужчины, которых раньше не было. Курили, плевали на плитку, следили за каждым, кто входил. Разговоры с соседями стали тревожными: кто-то шепнул, что «брат мужа влез в плохую историю».
Валентина Павловна однажды встретила Полину у мусоропровода, тихо сказала:
— Дочка, собирай вещи. Ты не обязана с ними тонуть.
Слова прозвучали как приговор.
Вечером, когда Максим снова пришёл — весь в суете, с красными глазами, с криком «мы почти у цели!», — Полина почувствовала, что ещё немного, и она ударит его чем-нибудь тяжёлым.
— Ты понимаешь, что втягаешь его в яму? — сорвалась она. — Ты хоть раз о нём подумал? О его жизни?
— Да заткнись ты, — неожиданно резко сказал Максим. — Это мужское дело. Не твоё.
Секунда тишины. Потом Тимур — её муж, человек, с которым они делили подушки, — произнёс: — Поля, уйди, пожалуйста. Мы говорим о важном.
И в тот момент она окончательно осознала: её больше нет в этом уравнении. Есть два брата и их бизнес. А она — посторонняя.
В ту ночь она собрала чемодан. Вещи складывались в него плохо, словно сопротивлялись, но Полина упорно заталкивала их внутрь. Руки дрожали. В горле стоял ком.
— Ты что делаешь? — в дверях появился Тимур. — Ухожу, — ответила она. Голос был сухим. — Я не буду ждать, пока к нам вломятся те твои новые друзья.
— Поля, ну зачем так? Это временно… Мы поднимемся, ты увидишь…
— Я уже увидела, — перебила она. — Увидела достаточно.
Она ушла к родителям. Первые дни лежала на диване, смотрела в потолок. Слёзы приходили ночью, тихо, чтобы мама не слышала.
Через две недели позвонил Тимур. Голос был чужой, хриплый:
