Анатолий тем временем сидел на кухне, пил чай из гранёного стакана и думал: «Мать давит, жена злится, работы нет. И кому вообще я нужен в этой истории?»
Телефон завибрировал — сообщение от матери:
«Не забудь, сынок, мужчина должен решать, куда и на что деньги уходят. Иначе потом поздно будет.»
Он закрыл экран и уставился в окно. Серые облака тянулись низко над крышами, будто тоже устали.
Через два дня мать всё-таки пошла дальше — позвонила сестре Лидии.
— Лидка, слушай, у нас небольшие трудности… не получится, наверное, приехать.
— Тася, да ты что! Мы же всех ждали! Ты посмотри, как Серёжка-то обрадуется!
— Да я бы и сама рада, только вот невестка наша… — начала она осторожно. — Зажала премию, представляешь? Даже сыну не сказала, куда делась. Всё себе, всё себе!
— Эх, Тася… ты же знала, что она такая, — вздохнула Лидия. — Городские они все теперь такие. Не то что мы.
— Ну ладно, ладно, не осуждай, — вздохнула Таисия. — Только если получится, пришли нам немножко, хоть на билеты. Потом вернём.
Лидия смеялась: — Ты ж сама у нас экономист! Всё у тебя по статьям расписано. Ладно, пришлю, не обеднеем. Только приезжай, без тебя праздник не праздник.
Оксана тем временем сидела в маршрутке после работы, смотрела в окно на потемневший город. Лампы отражались в мокром асфальте, люди шли, закутавшись в куртки. Она думала о том, что всё как будто не по плану: Мечтала — семья, любовь, уют. А получила вечное чувство вины — перед мужем, перед свекровью, перед собой.
Телефон зазвонил — снова Таисия. Оксана вздохнула и нажала «игнорировать». Хватит.
На следующей неделе конфликт выстрелил с новой силой. Таисия пришла без предупреждения. Дверь открыла Оксана — в халате, с ребёнком на руках.
— О, а я смотрю, ты к нам как к себе домой, — сказала она холодно.
— А как иначе? Я мать, между прочим, — гордо ответила Таисия. — Не чужая какая-то.
— Ну, проходите, раз уж пришли. Только я вас предупреждаю: ругаться не будем. Я устала.
— А я устала смотреть, как ты моего сына по миру пускаешь! — выпалила свекровь. — Ты его совсем без уважения оставила.
— Таисия Николаевна, вы ошибаетесь. Просто времена изменились. Уважение — это не когда жена слушается, а когда оба стараются.
— Стараются! Да он у тебя месяцами без дела сидит! И ты ещё хвалишься!
— А вы, простите, что предлагаете? Чтобы я его на руках носила и благодарила, что не пьёт? — сорвалась Оксана.
— Ты не женщина, ты командирша какая-то! — Таисия покраснела. — У таких семьи не держатся!
— А у таких, как вы, — дети не взрослеют! — бросила Оксана.
Толик вышел из комнаты, стоял между ними, как между двух огней.
— Всё! — крикнул он. — Хватит! Я не хочу больше этих разговоров!
Женщины замолчали. В воздухе висел запах сгоревшего ужина и обиды.
Позже, уже ночью, когда все разошлись по углам, Толик тихо подошёл к Оксане.
— Может, поедем всё-таки к Лидке? Просто вместе. Без этих… сцен.
— Поедем, если сам заработаешь, — ответила она спокойно. — Я устала быть кошельком для всех.
