История их «временного проживания» тянулась уже почти два года. Изначально всё казалось логичным — копить на своё жильё, экономить. Но со временем квартира Валентины Сергеевны превратилась из временного убежища в поле боя. Каждая мелочь — будь то тарелка, оставленная не там, или свет, забытый в коридоре — превращалась в конфликт.
Всё обострилось с тех пор, как Алену повысили на работе. Она не ожидала, что успех станет спусковым крючком. Свекровь отреагировала как-то странно — вроде поздравила, но с каким-то холодком. А потом, спустя пару дней, начались намёки.
В тот вечер, когда всё началось, Алена пришла домой поздно. Устала, но довольна. Новый проект, новая должность, коллеги поздравляли, начальник пожал руку. Дома ужин уже стоял на столе. Валентина Сергеевна встретила сухим кивком, Игорь улыбался, с явным облегчением. — Ну, рассказывай, — сказал он, когда они сели. — Всё официально?
— Да, приказ подписан, — Алена не скрывала радости. — Зарплата выше, проект интересный, людей под началом пятеро.
Валентина Сергеевна подняла глаза от тарелки. — Пятеро? Ну, начальница, значит.
Алена усмехнулась. — Ну, вроде того.
— Главное, не возгордись, — сказала свекровь. — А то знаем мы, как бывает — чуть поднимется, и всё, на всех сверху вниз.
— Мам, — вмешался Игорь, — хватит. Мы просто рады, что у Алены всё получилось.
— Я тоже рада, — отрезала она. — Только надеюсь, теперь хоть долги вспомните.
Алена нахмурилась. — Какие долги?
— Передо мной, — спокойно сказала Валентина Сергеевна, будто речь шла о чем-то очевидном. — Я год назад кредит взяла — на ремонт, лекарства, да и жить на что-то нужно было. Теперь тяжело выплачивать, проценты растут.
Игорь нахмурился: — Мам, почему ты раньше не сказала? Мы бы помогли.
— А зачем? Тогда вы сами впроголодь жили. А сейчас другое дело — жена у тебя с деньгами. Пусть в дом вложится.
Алена подняла глаза. — Подождите. Вы хотите, чтобы я…
— Чтобы ты платила мой кредит, — чётко сказала свекровь. — Это честно. Ты живёшь под моей крышей, пользуешься всем, а я тяну одна.
Алена медленно поставила вилку. — Вы серьёзно?
— Абсолютно. Я тебя не на улицу выгоняю — просто прошу о справедливости.
Игорь в замешательстве посмотрел то на мать, то на жену. — Мама, ну это неправильно. Алёна работает, но это её зарплата. Мы можем помочь частично, но чтобы она…
— Не нужно частично! — повысила голос Валентина Сергеевна. — Или платите, или ищите, где жить!
Тишина стала густой, почти материальной.
Алена поднялась. — Хорошо, я подумаю, — сказала она и вышла из кухни.
Думала она всю ночь. На подоконнике — чашка недопитого чая, внизу — редкие машины на парковке, воздух пах влажным бетоном. В голове крутились фразы Валентины Сергеевны, одно и то же слово «справедливость». Но справедливость — это не когда кто-то давит на тебя, пользуясь жильём.
Алена вдруг чётко поняла: либо она выйдет из этого круга, либо он сомнёт её окончательно.
