— Хотел извиниться. Тогда… я повёл себя как дурак. Мама, вся эта история… Я понял потом, что был неправ.
Анна молчала. Слышно было, как он вздыхает. — Я вспоминаю, как нам было хорошо. Может… может, попробуем начать заново?
Она усмехнулась. — Денис, ты знаешь, что смешно? Я не злюсь. Совсем. Просто — всё закончилось. И я не хочу возвращаться туда, где мне пришлось оправдываться за чужое недоверие.
— Не надо, — перебила она. — Пусть у каждого будет своя жизнь. Только, пожалуйста, не звони больше.
Она отключила телефон и долго сидела в тишине. Потом вдруг стало легко. Как будто кто-то снял с неё груз.
Через месяц родители приехали в гости. Привезли документы — договор дарения, оформленный официально.
— Теперь всё как положено, — сказал отец, передавая ей папку. — Чтобы больше никаких разговоров.
Анна взяла документы, посмотрела на них и вдруг улыбнулась. — Знаете, а теперь это уже не важно. Квартира была моей и без бумаг. Просто теперь это видно не только мне.
Мама обняла её. — Мы тобой гордимся, доченька.
Вечером Анна вышла на балкон. Дождь снова шёл — такой же мелкий, как тогда, год назад. Только теперь он не раздражал. Напротив — казался каким-то живым.
Внизу шумел город, мигали окна, пахло мокрым асфальтом и весной.
Анна стояла, вдыхая прохладный воздух, и думала: наверное, счастье не в том, чтобы быть нужной кому-то. Счастье — когда спокойно на душе и честно перед собой.
Телефон на столе тихо загорелся уведомлением. Новое сообщение. Не от Дениса — от Олега.
«Аня, привет! У нас в отделе место освободилось, если хочешь — приходи. Думаю, тебе понравится.»
Анна улыбнулась. — Может, и приду, — сказала она вслух, глядя на мокрый город.
Она закрыла окно, выключила свет и, впервые за долгое время, почувствовала, что жизнь снова её собственная — без «фактических» и «юридических» уточнений, без чужого контроля и без страха остаться одной.
Теперь в этой квартире звучало только одно: тишина, наполненная будущим.
