— Драматизирую?! Ты понимаешь, что это моя квартира? Что я её сама покупала? Что это мой дом, моё пространство? Почему она, мать взрослого мужика, может заходить сюда, когда ей вздумается? Кто ей это позволил?
Илья прикусил губу и отвёл взгляд.
— Я просто… Не хочу ссор. Ты же знаешь, я между вами двумя постоянно как посредник.
— А зачем посредник? — Катя развела руками. — Что за треугольник? Зачем он нам? Почему твоя мать вообще в нём есть?
Он вздохнул, будто хотел что-то сказать, но удержался.
Катя, почти не дыша, продолжила:
— Ладно. Скажи мне другое. Ты говорил ей, что я плохо готовлю?
Илья резко вскинул голову:
— Нет! Конечно нет! Ты что!
— Тогда откуда у неё мнение, что я тебя «не кормлю»? — Катя сделала жест кавычками. — Почему она так уверена, что у меня руки из неправильного места растут?
— Она сама делает выводы…
— Она делает выводы из твоих слов. — Катя ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Не притворяйся. Ты сам ей жаловался. Про мой суп, про котлеты, про то, что я поздно прихожу. Всё это — от тебя.
Илья покраснел, как школьник, пойманный на списывании.
— Я просто говорил, что мы оба устали, и еды иногда не хватает…
— А она, конечно, поняла, что это моя вина. — Катя отвернулась, ушла к окну. За стеклом торопливо промелькнул яркий октябрьский вечер — мокрый асфальт, фары машин, тёмные ветки деревьев. — Знаешь, что меня бесит? Даже не то, что она приходит. А то, что ты врёшь. Каждый раз. «Я приготовил», «я убрался», «я погладил». Как будто я слепая.
— Я просто хотел избежать конфликта.
— А получил в десять раз хуже. — Катя сказала это устало. — Я хочу жить с мужем, а не с тенью его мамы.
— Хватит уже об этом…
— Не хватит. — Она обернулась. — У меня ощущение, что всё это — не мой дом. Что я здесь гость. И что настоящая хозяйка — она.
— Это ты так думаешь. — Катя подошла к шкафу в прихожей, открыла его, увидела свежеотутюженные рубашки мужа и криво усмехнулась. — Она даже твои рубашки гладит за меня. Ты понимаешь? Она делает всё, что должна делать жена. И ты это принимаешь. Тебя это устраивает.
— А как мне? — Она повернулась. — Ты её ставишь на первое место. Даже решения со мной не обсуждаешь. Сначала ей фото дивана отправляешь, её мнение спрашиваешь, а потом уже со мной. Ты понимаешь, как это выглядит?
Катя вдохнула медленно и медленно выдохнула.
— Ладно. — Она села на край дивана. — Я устала. Я серьёзно больше так не могу. Я не против твоей матери. Я против того, что ты вечно стоишь на её стороне.
— Нет. — Катя покачала головой. — Если бы был — мы бы сейчас не говорили об этом в третий раз за месяц.
Она резко поднялась, прошла в спальню, достала небольшой чемодан.
— К Лизке. На пару дней. Мне надо успокоиться. И подумать.
— Катя… ну не делай так… Давай всё обсудим спокойно…
— Мы уже обсуждали. Громко, тихо, спокойно, в крике, на кухне, в прихожей. Результат — один. — Катя складывала вещи механически, будто давно готовилась к этому. — Ты подумай, что для тебя важнее. Жить со мной или жить под её контролем.
— Ты говоришь ерунду…
