— Не благодарите, — он махнул рукой. — Я просто наконец-то сделал то, что должен был сделать давно.
Когда Алина вернулась домой к Ларисе, её телефон взорвался сообщениями. Дима звонил уже семь раз подряд. Она перевела телефон в беззвучный режим и открыла тетрадь.
На последней странице, датированной вчерашним числом, было написано: «Сегодня Галка сказала Диме, что если он не разведётся, она напишет заявление, что Алина её бьёт. Говорила, что уже договорилась с участковым».
Алина медленно закрыла тетрадь. Война только начиналась.
Алина сидела на кухне у Ларисы, перечитывая тетрадь Ивана Степановича в третий раз. Каждая страница открывала новые ужасающие подробности. Записи свекра не ограничивались только её унижениями — там были и угрозы в адрес самого Димы, и манипуляции, и даже обсуждение того, как «устроить» Алину в психушку.
Лера, просматривающая записи через её плечо, свистнула:
— Да твоя свекровь — настоящий психологический маньяк. Это же готовое дело о психическом насилии в семье!
— Но что мне теперь со всем этим делать? — Алина провела рукой по лицу.
— Идти к участковому. Сегодня же.
В этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алина Сергеевна? — женский голос звучал взволнованно. — Это Марьяна, ваша соседка сверху. Вы… вы не могли бы подойти? Мне нужно вам кое-что показать.
Квартира Марьяны оказалась точной копией их с Димой, только обставленной с явным достатком. Сама соседка, женщина лет сорока, нервно теребила край блузки.
— Я долго не решалась…, но после того, как узнала, что вы пошли в полицию… — она подвела Алину к балконной двери. — У нас тонкие стены. И я… я записывала.
Она включила ноутбук. На экране запустилась видео-запись. Камера была направлена в окно, но прекрасно улавливала звуки из квартиры этажом ниже.
— Ты совсем обнаглела! — раздался голос Галины Петровны. — Кто тебе разрешил мои вещи трогать?
— Мама, это же просто полка… — робко отвечал Дима.
— Молчи! Всё из-за неё! Из-за этой стервы!
Раздался грохот падающей мебели.
— Я тебя рожала, я тебя и похороню! Лучше бы ты вообще не женился!
Алина смотрела, как её муж, взрослый тридцатилетний мужчина, съёживается под крики матери.
— Это… это было три месяца назад, — прошептала Марьяна. — У меня есть ещё записи. Много.
Она открыла папку на рабочем столе. Десятки файлов с датами.
— Почему вы… — Алина не могла подобрать слов.
— Моя мать тоже была такой, — соседка опустила глаза. — Я узнала этот тон. Эти приёмы. Я хотела помочь, но не знала как…
Алина вдруг осознала — она не одна. Не одна в этой войне.
Вечером того же дня участковый Сидоров изучал новые доказательства с каменным лицом.
— Это серьёзные обвинения, — наконец сказал он. — Особенно учитывая показания мужа потерпевшей.
— Какого мужа? — Алина нахмурилась.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Дима. Бледный, с тёмными кругами под глазами.
— Это я вчера принёс свои показания, — тихо сказал он, не глядя на жену. — И… заявление на мать.
Алина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
