— Я даю тебе пять минут, — Алина села на диван, демонстративно посмотрев на часы. — Потом вызываю полицию для выселения.
Ольга вдруг разрыдалась:
— Куда мы пойдём? У нас дети! Это бесчеловечно!
— Бесчеловечно — жить за чужой счёт и плевать на хозяйку дома, — холодно ответил Александр. — Время пошло.
Максим опустился на стул, уткнувшись лицом в ладони. Галина Петровна села рядом с ним, начала что-то шептать на ухо. Алина видела, как её муж то краснел, то бледнел.
Нотариус молча приготовил перо и чернила.
Через четыре минуты Максим поднял голову. В его глазах стояли слёзы.
— Я… я подпишу. Но только если они останутся ещё на неделю. Чтобы найти жильё.
Алина посмотрела на брата. Тот едва заметно кивнул.
— Хорошо, — согласилась она. — Но ровно через семь дней — ни минутой больше.
Когда Максим поставил подпись, а нотариус заверил документ, Галина Петровна вдруг закричала:
— Предатель! Ты променял родную мать на эту стерву! — она бросилась к Алине с поднятой рукой, но Саша ловко перехватил её за запястье.
— Нападение на нотариуса — уголовное преступление, — сухо заметил он. — Советую успокоиться.
Свекровь захлопала глазами, затем развернулась и выбежала в спальню, громко хлопнув дверью. Ольга с мужем молча последовали за ней.
Максим остался сидеть за столом, глядя на свою подпись.
— Я… я думал, мы создаём семью, — прошептал он.
— Семью — да, — Алина взяла со стола заверенный документ. — Но не коммунальную квартиру.
Она повернулась и вышла на балкон, чтобы наконец вдохнуть полной грудью. Впереди ещё была неделя кошмара. Но теперь она знала — это будет их последняя неделя под одной крышей.
