— Не стоит так нервничать, дорогая. Это плохо для репродуктивного здоровья. Хотя… — она окинула Алину оценивающим взглядом, — тебе уже за тридцать, наверное, и так поздно.
Дверь закрылась прежде, чем Алина нашлась, что ответить. Она села на кровать, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Вечером, когда все разошлись по комнатам, она снова попыталась поговорить с Максимом.
— Ты вообще понимаешь, что твоя мать сегодня намекнула, что я слишком стара для детей?
— Не придумывай, — он отвернулся, уставившись в телевизор. — Тебе просто кажется.
— Мне КАЖЕТСЯ? — Алина выхватила пульт и выключила телевизор. — Ты либо слепой, либо просто не хочешь замечать, как они меня унижают!
— Они просто другие, — Максим наконец повернулся к ней. — Они из другого поколения. Ты не можешь просто принять их?
— Принять? Они живут в МОЕЙ квартире, переставляют МОИ вещи, указывают, как МНЕ жить! Когда ты наконец займёшь мою сторону?
— Я не могу выбирать между тобой и своей семьёй!
— Но я ТВОЯ семья теперь! — голос Алины сорвался на шёпот. — Или для тебя это не так?
Максим ничего не ответил. Он просто лёг, повернувшись к стене. Алина сидела рядом, глядя на его спину, и вдруг осознала страшную вещь: в этом доме она была совершенно одна.
Из-за двери донёсся шёпот:
— Видишь, как она на тебя кричит? — это был голос Галины Петровны. — Она тебя под каблук загоняет. Ты же мужчина!
Алина крепко сжала кулаки. В этот момент она поняла — если хочет сохранить себя и свой дом, действовать придётся одной. Без мужа. Возможно, даже против мужа.
Алина проснулась раньше всех. В квартире царила непривычная тишина — даже часы в гостиной тикали как-то громче обычного. Она осторожно прошла на кухню, стараясь не разбудить домочадцев.
На пороге кухни она замерла. Её любимая кружка — подарок лучшей подруги — лежала на полу, разбитая вдребезги. Рядом валялась кукла маленькой племянницы.
Алина медленно подняла осколки, чувствуя, как внутри закипает ярость. В этот момент за спиной раздался шаркающий звук.
— Ой, извини, это, наверное, Катенька разбила, — беззаботно проговорила Ольга, заходя на кухню в засаленном халате. — Она у нас такая непоседа.
— Эта кружка была мне дорога, — сквозь зубы произнесла Алина.
— Ну что ты как ребёнок! — фыркнула Ольга, доставая из холодильника йогурт. — Купишь себе новую.
Алина разжала ладонь, и последние осколки упали в мусорное ведро со звоном.
— Ты знаешь, где мой шёлковый халат? — спросила она неожиданно спокойным тоном.
— А, этот сиреневый? — Ольга облизнула ложку. — Я его одела вчера. Он же тебе великоват, всё равно висел без дела.
В глазах Алины потемнело. Этот халат она купила в Париже, хранила для особых случаев…
— И что, ты вообще спрашивать не собиралась?
— Ой, да ладно тебе! — Ольга махнула рукой. — Ты же замужем, теперь всё общее. Разве нет, Максим?
Алина обернулась. Муж стоял в дверях, бледный, с тёмными кругами под глазами.
— Давайте без скандалов, — пробормотал он. — Ольга, верни халат. Алина, успокойся.
