Параллельно с этим в их жизнь плотно вошла Светлана Викторовна, свекровь. Сначала она приходила «проведать внучку», принося пакеты с невкусным печеньем и дешевыми соками. Потом начала жаловаться.
— Ой, не знаю, как и быть, — вздыхала она, удобно устраиваясь на их диване. — Пенсия у меня просто мизерная. Коммуналка — все дорожает и дорожает. Лекарства мне нужны постоянно, сердце пошаливает.
И Денис, снова не глядя на Марину, мрачнел и кивал.
— Мама, не переживай. Мы поможем.
Так к расходам на Ольгу прибавились и регулярные «дотации» свекрови. Марина попыталась как-то упорядочить этот процесс. Она завела простую тетрадку в синей обложке и начала аккуратно записывать: «20 марта — Ольге, на продукты, 5000 р.», «5 апреля — Светлане Викторовне, на лекарства, 3000 р.».
Однажды вечером, когда Алиса уже спала, Марина осторожно показала эту тетрадь мужу.
— Денис, посмотри. За три месяца только твоей сестре мы отдали почти сорок тысяч. А твоей маме — еще двадцать пять. Мы сами себе отказываем во всем. Посмотри на этот диван, он уже весь просел.
Денис мельком глянул на цифры и отодвинул тетрадь.
— Ну и что? — пожал он плечами. — Это же моя семья. Мама одна подняла нас с Ольгой. Теперь моя очередь о них заботиться. Ты что, предлагаю бросить их на произвол судьбы?
В его голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, такая обида за саму возможность такого вопроса, что Марина отступила. Она спрятала тетрадь в самый дальний ящик комода. Но записи не прекратила. Это стало ее маленьким, тайным протестом. Доказательством, что она не сошла с ума, что цифры — вещь упрямая.
Годы текли. Ольга так и не устроилась на работу, находя все новые и новые причины. Светлана Викторовна, несмотря на «мизерную» пенсию, обзавелась новой шубой и дорогим телефоном. А в семье Марины и Дениса все застыло на месте. Их мечта о собственной, отдельной от родителей квартире, таяла с каждым месяцем, как весенний снег. Все деньги уходили в черную дыру родственного долга.
Лежа в постели и глядя в темноту, Марина мысленно перелистывала страницы той самой синей тетради. Цифры складывались в пугающую сумму, которая могла бы стать их спасением. А сейчас это была просто бумага, свидетель их глупости и слабости.
Она тихо повернулась на бок, спиной к мужу. Холодная решимость, рожденная сегодняшним вечером, крепла внутри нее с каждой минутой. Она не просто так заблокировала карту. Она начала войну. Войну за свою семью, за будущее своей дочери. И первый выстрел прозвучал.
Утро после скандала выдалось серым и неприветливым. Марина встала первой, как всегда. Механически приготовила завтрак, разлила по тарелкам овсяную кашу. Денис молча вышел из спальни, его лицо было замкнутым и каменным. Он не посмотрел в ее сторону, не ответил на тихое «доброе утро». Он сел за стол, уткнувшись в телефон, и начал быстро печатать сообщение, вероятно, утешая свою «несчастную» мать.
