Марина наблюдала за ним краем глаза и понимала: его молчание — это не просто обида. Это была глухая стена, которую он возводил между ними, защищая свой привычный мир, где он — добытчик и опора для всей своей родни. Ее вчерашний поступок эту картину мира безжалостно разбивал.
Вдруг ее мысли прервал тихий, но частый кашель, доносящийся из комнаты дочери. Не сухой, лающий, а какой-то глубокий, влажный, от которого сжималось сердце. Марина отложила половник и быстро прошла в детскую.
Алиса сидела на кровати, бледная, с синеватыми тенями под глазами. Она кашляла, прижимая руку к груди.
— Мамочка, дышать больно, — прошептала она, и в ее глазах стояли слезы.
Холодная волна страха накатила на Марину, отбросив все мысли о вчерашнем скандале, о карте, о Денисе. Она присела перед дочерью, приложила ладонь ко лбу. Лоб был прохладным, температуры не было. Но этот кашель, эта бледность, эта слабость, которая не проходила уже несколько недель…
— Ничего, солнышко, ничего, — бормотала она, закутывая дочь в одеяло. — Сейчас все будет хорошо.
Она вышла из комнаты и остановилась перед Денисом, который все так же сидел за столом, уставившись в экран.
— Денис, Алисе плохо. Очень плохо. Надо ехать к врачу. Сейчас.
Он медленно поднял на нее глаза. Во взгляде не было ни тревоги, ни испуга. Только усталое раздражение.
— Опять? — произнес он. — Марина, хватит паниковать. У каждого ребенка бывает простуда. Не раздувай из мухи слона. У меня и своих забот хватает.
Его слова ударили ее с такой силой, что она на мгновение онемела. «Свои заботы». У него «свои заботы» — это разгневанная мать и сестра, оставшиеся без денег. А их собственная дочь, которой больно дышать, — это «раздувание из мухи слона».
— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда я одна.
Она не стала спорить. Не стала тратить силы. Она одела Алису, сама накинула пальто и, не прощаясь, вышла из квартиры.
Прием в поликлинике был переполнен. Они просидели в очереди два часа. Алиса вся горидела в ее объятиях, кашель не прекращался. Наконец, их вызвали. Кабинет старого педиатра, запах лекарств и строгое лицо женщины в белом халате.
Врач, Анна Петровна, слушала Алису долго и внимательно, заставляла дышать и выдыхать, снова и снова. Потом отложила фонендоскоп и устало посмотрела на Марину.
— Мама, ситуация серьезная. Обычные средства не помогают. У девочки подозрение на обструктивный бронхит, который быстро переходит в нечто более тяжелое. Возможно, начинается пневмония. Нужно немедленно делать полное обследование. Рентген, развернутые анализы, консультация пульмонолога.
Марина кивнула, сжимая в кармане пальто дрожащие руки.
— Хорошо, делайте. Что нам нужно?
Анна Петровна выписала направление и протянула ей листок.
— Это список. Часть можно сделать по полису, но за срочные анализы и некоторые процедуры в нашем учреждении придется заплатить. Плюс консультация специалиста в диагностическом центре тоже платная. Приготовьте примерно… сорок тысяч. В ближайшие дни.
