— Сережа, давай вспомним, с чего всё началось. Помнишь, когда мы только поженились и переехали сюда?
Он промолчал, уперев взгляд в кафельный пол.
Перед её глазами поплыли картинки из прошлого. Первые месяцы их совместной жизни. Тогда его мать, Людмила Петровна, казалась образцом заботы. Она привозила им домашние заготовки, пироги, давала бесконечные советы по обустройству быта. Но даже тогда в её тоне сквозила непререкаемая уверенность. Фраза «я жизнь прожила, я лучше знаю» звучала чаще, чем «как вы, мои дорогие, поживаете?».
Алина ярко вспомнила один случай, который стал первой трещиной. Они с Сергеем купили новую спальню, и она, счастливая, развешивала в шкафу свои платья. Из гостиной доносился голос свекрови, которая с порога начала обсуждать с сыном денежные проблемы его младшего брата Игоря.
Алина вышла из спальни, чтобы предложить чай, и застыла в дверях ванной. Людмила Петровна стояла у открытой полки с её косметикой. В руках у женщины была баночка с дорогим кремом, который Алина купила на свою первую зарплату, долго откладывая деньги. Свекровь аккуратно зачёрпывала крем пальцем и намазывала его на свою руку.
— Людмила Петровна, это мой крем, — тихо, стараясь сдержать дрожь в голосе, произнесла Алина.
Та медленно повернулась. На её лице не было ни тени смущения.
— А я что, чужая? Хотела попробовать. Состав интересный. У меня кожа чувствительная, а тут, гляжу, компоненты хорошие. Ты что, жадишься? В семье всё должно быть общее.
— Это не жадность, — попыталась возразить Алина, чувствуя, как краснеет. — Это просто личная вещь. Гигиена.
— Ой, какая ты щепетильная! — фыркнула Людмила Петровна, но баночку на место поставила. — Я своих мальчиков всегда учила делиться. Сережа никогда не жадничал. Правда, сынок?
Сергей, услышав своё имя, появился в дверях. Он видел и смущение жены, и спокойное лицо матери.
— Мам, ну не надо трогать Алинины вещи, — пробормотал он неуверенно.
— Какие вещи? Крем! Мы же все женщины, нам понятно, — отмахнулась она, проходя мимо него в гостиную. — Иди уж, чай нам наливай, невестушка.
Инцидент был замят. Вечером Алина попыталась поговорить.
— Ты понимаешь, что это нарушение личных границ? Без спроса лезть в мои вещи?
Сергей тогда вздохнул и обнял её.
— Ну, она же не со зла. Она просто так воспитана. Для неё границ нет. Они же родные. Не стоит из-за такой ерунды ссориться.
«Они же родные». Эта фраза стала универсальным ключом, отпиравшим любую дверь в их жизни. Сначала это была косметика. Потом продукты. Людмила Петровна могла позвонить в субботу утром: «Сереж, выходи, я подъехала, помоги занести продукты». Оказывалось, что она закупилась на неделю для своей семьи, а платил за всё Сергей. «У нас деньги кончились, ты же знаешь, папа у меня не начальник, как некоторые», — бросала она многозначительный взгляд в сторону Алины.
