Она повернулась к сыну, ища поддержки. Сергей смотрел то на меня, то на нее, явно чувствуя себя между молотом и наковальней.
— Мама в чем-то права, Алин, — начал он неуверенно. — Мы же не сами по себе. Надо подумать, как распорядиться с умом. На благо семьи.
— Вот именно! На благо семьи! — подхватила свекровь, ее лицо просияло от победы. — Первым делом, конечно, машину отцу купить. Он на этой развалюхе уже двадцать лет ездит! А то и новую квартиру можно взять побольше, чтоб нам с свекром место было, для внуков. А то в этой вашей однушке нам тесновато бывает.
У меня похолодело внутри. Она уже все распланировала. Мои деньги, мои мечты, моя жизнь — все уже было поделено и расписано без моего участия.
— Я не хочу новую квартиру с большей площадью, — тихо, но четко сказала я. — Я хочу нашу, которую мы сами выбрали. И я еще не готова ничего решать.
— Алина, не будь эгоисткой! — голос Сергея внезапно зазвучал жестко. — Мама предлагает разумные вещи! Это же мои родители! Мы обязаны им помочь!
В его глазах я увидела не того любящего мужа, что целовал меня у нотариуса, а другого человека — напуганного, загнанного в угол матерью и готового ради ее одобрения на все.
— Я сказала, что не готова это обсуждать сейчас, — повторила я, вставая. Мне нужно было уйти, остаться одной, перевести дух.
— Ну да, конечно, беги, — язвительно бросила свекровь мне в спину. — Подумай над моими словами. Ты теперь не одна. У тебя есть семья. И долг.
Я вышла из кухни и закрылась в спальне, прислонившись спиной к прохладной двери. Из-за нее доносились приглушенные, но гневные голоса. Голос свекрови — настойчивый, пилящий. Голос мужа — вначале уговаривающий, потом все более сдавленный и соглашающийся.
Ночью, когда мы легли, Сергей повернулся ко мне спиной. В темноте его голос прозвучал холодно и отчужденно.
— Ты ведешь себя не как член семьи. Мама обиделась. И я не понимаю тебя. Мы могли бы всем помочь, а ты ведешь себя как последняя жадина.
Он не сказал больше ничего. Он просто отвернулся. И в этой тишине, в этом повороте спиной, я поняла простую и страшную вещь. Он уже сделал свой выбор. И он был не на моей стороне.
На следующий день в квартире витала тяжелая, гнетущая тишина. Сергей ушел на работу, не попрощавшись и не завтракая. Я чувствовала себя чужой в собственном доме, будто каждую вещь, каждую стену кто-то внимательно осмотрел и оценил.
Первый звонок от свекрови раздался около одиннадцати.
— Алиночка, как самочувствие? — ее голос был нарочито сладким, сиропным. — Отошла от вчерашнего стресса? Я вот всю ночь не спала, думала о вас. Решила составить примерный план, как нам лучше распорядиться средствами, чтобы никому не было обидно. Можешь приготовить блокнотик, запишешь?
У меня сжались кулаки.
— Галина Ивановна, я не собираюсь ничего записывать. И обсуждать тоже. Мне нужно время.
