— Нет. Я предупреждаю. Письмо с доказательствами уже ушло.
Трубка резко захлопнулась.
Они привезли Даню через сорок минут. Мальчик был бледный, в мятой футболке, но целый и невредимый.
— Мам, — он бросился ко мне, — папа сказал, что мы едем к бабушке на пирожки… А потом не пускал домой…
Андрей стоял в дверях, лицо его было перекошено злобой:
— Ты рада? Разругалась с мужем, настроила ребёнка против отца…
Я молча протянула ему распечатку.
— Это копия заявления в полицию. Если ты или твои родственники подойдёте к детям ближе чем на сто метров — оно тут же полетит в прокуратуру.
— Проверим? — я достала телефон. — У меня уже набран номер участкового.
Он плюнул на пол и ушёл, хлопнув дверью так, что слетели чашки с полки.
Развод дался тяжело. Андрей пытался оспорить раздел имущества, но мои доказательства — скриншоты, записи разговоров, свидетельские показания — сделали своё дело. Квартиру продали, я забрала свою половину и переехала в другой район.
Дети сначала спрашивали про папу. Потом — реже. А через полгода Данила сам сказал:
— Мам, а можно мы больше не будем ездить к папе? Он всё время кричит…
Я обняла его и поняла — самое страшное позади.
Свекровь звонила один раз — через год. Голос её дрожал:
— Катя… Андрей… Он женился. На этой… Новой. Она квартиру мамы на себя переписала…
Я молча положила трубку.
Сегодня у меня новая жизнь. Новая работа. Новый мужчина — вдовец с дочкой, который знает цену семье.
А вчера я получила СМС от Андрея:
«Ты была права. Прости.»
