— Сейчас, дожарю еще одну порцию, — ответила я, чувствуя, как от жара плиты у меня вспотели виски.
— Да садись уже, все же едят! — нетерпеливо крикнула из-за стола Ольга. — Младшему еще добавки дай, он у нас плохо вчера поужинал.
Я положила на тарелку ребенка еще два яйца и только тогда села. Моя яичница уже остыла. Я сделала пару глотков кофе, как Людмила Петровна, отодвинув тарелку, вздохнула:
— Спасибо, конечно. Но завтра, Алина, сделай лучше оладьи. Дети их обожают. Или сырники. Ты ведь умеешь?
— Умею, — выдавила я.
— Вот и отлично. Ты у нас такая хозяйка старательная.
После завтрака мужчины разбрелись по своим делам — Максим на работу, Сергей, по его словам, «решать пару деловых вопросов удаленно» в гостиной. Ольга и свекровь устроились на диване смотреть сериал. Я осталась одна на кухне с горой грязной посуды.
Мытье растянулось почти на час. Пока я вытирала последнюю тарелку, Ольга лениво вошла на кухню.
— Алина, у нас тут маленькая проблемка, — сказала она, делая круглые глаза. — Степан случайно задел твою вазу. Ну, ты знаешь, ту, что на комоде в коридоре. Она, к сожалению, разбилась. Не ругайся, он же ребенок.
У меня похолодело внутри. Это была не просто ваза. Это была хрупкая фарфоровая вазочка, единственная вещь, которая осталась у меня от моей бабушки. Я очень ее берегла.
Я молча прошла в коридор. На полу лежали осколки. Не просто упавшей вазы, а будто ее намеренно разбили вдребезги. Рядом стоял Степан и беззаботно строил что-то из лего.
— Степа, как так вышло? — тихо спросила я.
Мальчик даже не посмотрел на меня.
Из гостиной донесся голос свекрови:
— Алина, не переживай из-за ерунды! Вещь материальная, главное — ребенок не порезался. Убери там, пожалуйста. И потом зайди, нужно обсудить меню на обед.
Я собрала осколки в совок, чувствуя комок в горле. Это была не ерунда. Это была память. Но говорить было бесполезно.
Обед превратился в продолжение моего кулинарного подвига. Пока гости наслаждались борщом и паровой котлетой, я нарезала салат и разливала компот. Моя тарелка снова остыла.
Катя, которую я на обед забрала из садика, робко притронулась к еде.
— Мам, а можно я не буду есть эту котлету? Она невкусная.
— Катя, не капризничай, — строго сказала я, чувствуя на себе взгляд свекрови.
— Но она действительно не такая, как ты обычно делаешь!
— Это потому что твоя мама готовит для нас по-особенному, правильно, Алина? — улыбнулась Людмила Петровна. — Внучка, кушай, что дают. Вырастешь — спасибо скажешь.
После обеда я наконец-то забрала Катю в нашу комнату, под предлогом, что ей нужно поспать. Я прилегла рядом с ней, просто чтобы закрыть глаза на пятнадцать минут. Но не успела я погрузиться в забытье, как в дверь постучали.
— Алина? Ты спишь? — это был голос Ольги. — У нас дети есть хотят. Ты не планировала полдник? Или можно что-то перекусить? Только ничего сладкого, у них от сахара гиперактивность.
