Я онемела. Мурка жила с нами пять лет, с самой свадьбы. Она член семьи. И сейчас она испуганно жался в кресле, почуяв чужаков.
— Оль, балкон не остеклен, там же сейчас холодно, — нашелся я. — Мы просто будем чаще убирать, и Мурка в основном в нашей комнате сидит…
— Ну, уж нет! — перебила меня свекровь. — Здоровье детей дороже. Это же всего на неделю. Животное ничего не случится. Алина, устрой кошку на балкон и принеси нам, пожалуйста, тапочки. Что-то я притомилась с дороги.
Она сказала это спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Максим промолчал, избегая моего взгляда. Я посмотрела на испуганные глаза Кати, которая уже все поняла про свою любимицу, на бегающих по гостиной детей, на чемоданы, занявшие пол-прихожей.
Внутри у меня все сжалось в тугой, холодный комок. Но голос прозвучал удивительно покорно:
— Хорошо, Людмила Петровна. Сейчас все сделаю.
Я взяла на руки перепуганную Мурку, которая жалобно мяукнула, почуяв недоброе. Катя заплакала. В ушах стоял радостный визг племянников и довольный голос свекрови, которая уже распоряжалась, куда поставить чемоданы.
В тот вечер, устраивая кошку на балконе на стареньком кресле и утешая дочь, я еще наивно думала, что это временные неудобства. Что нужно потерпеть, быть хорошей хозяйкой, не ссориться. Я не знала, что это только самое начало. Начало войны, где правила вежливости и гостеприимства были оружием только одной стороны.
Утро следующего дня началось не с будильника, а с грохота и возни в коридоре. Я потянулась к телефону — было без пятнадцати семь. Рядом Максим мирно посапывал. Я на цыпочках вышла из комнаты, притворив за собой дверь, чтобы не разбудить Катю.
В гостиной царил хаос. Дети Ольги с дикими криками носились вокруг дивана, раскидывая подушки. Ольга и Сергей сидели, уткнувшись в телефоны, и абсолютно не реагировали на творящийся вокруг ад. Со стороны это выглядело так, будто они находятся в отдельной звуконепроницаемой капсуле.
— Доброе утро, — попыталась я перекричать шум.
Ольга подняла на меня глаза на секунду.
— А, доброе. Кофе будет? Мы пьем только свежесваренный, растворимый даже не предлагай. И у Сергея лактозная непереносимость, так что только миндальное молоко. Ты купила?
Я замерла на полпути к кухне. Миндальное молоко? В моем списке продуктов его не было.
— Нет, простите, я не знала. Сегодня куплю.
— Надо было спросить, — бросила она, уже снова погружаясь в экран.
Свекровь вышла из ванной в роскошном халате.
— Алина, что на завтрак? Детишки проголодались с дороги. Да и мы не против подкрепиться.
Я молча кивнула и направилась на кухню. Мое обычное утро — это спокойные бутерброды или каша для Кати. Сейчас же я чувствовала себя как на поле боя. Достала сковороды, кастрюли, яйца, колбасу, сыр. Начала готовить яичницу.
Через пятнадцать минут за столом уже сидели все, кроме меня. Максим, выглянувший из спальни, с недоумением наблюдал за этим пиршеством.
— Присаживайся, Алина, — сказал он.
