Людмила Петровна, моя свекровь. Она заходила в прихожую, и я сразу почувствовала, как атмосфера в квартире изменилась. Ее визиты всегда были как внезапный сквозняк — холодные и неуместные.
Я вышла поприветствовать. И замерла. Потому что со свекровью был незнакомый мне мужчина лет сорока пяти в строгом деловом костюме, с дипломатом и холодным, оценивающим взглядом. Он окинул беглым взглядом прихожую, потом коридор, как будто составлял смету.
— Людмила Петровна, здравствуйте, — сказала я, сбитая с толку. — Проходите, пожалуйста.
Они прошли в гостиную, даже не разувшись. Максим стоял в растерянности, глядя на мать.
— Мама, а что случилось? Ты что-то не предупредила о визите. —Такой важный вопрос, что предупреждать было некогда, — отрезала свекровь, удобно устраиваясь на диване, как будто это ее гостиная. Ее спутник молча занял место рядом, положив дипломат на колени.
Я села напротив, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Сердце почему-то застучало тревожно. Максим сел рядом со мной, но я почувствовала, что он напряжен.
— Значит так, Алина, — начала свекровь, без предисловий. Ее тон не предвещал ничего хорошего. — Дело серьезное. Речь идет о будущем нашей семьи. Вернее, о будущем моей дочери. Твоей свояченицы, Ирины.
Она сделала паузу, давая нам осознать вес своих слов. Незнакомец молча открыл дипломат и достал блокнот. —Ирина беременна. От того, прости господи, алкоголика. Он ее, ясное дело, бросает. Жить ей негде. Снимать квартиру в ее положении — денег нет. Так что выхода нет.
Она посмотрела на меня прямо, ее взгляд стал жестким и безапелляционным. —Ты продаешь эту свою квартиру. Деньги мы пускаем на первоначальный взнос за нормальную двухкомнатную квартиру для Ирины и моего будущего внука. А вы с Максимом… ну, снимаете что-то подешевле, подальше. Или ипотеку возьмете потом, вы молодые, справитесь. Это единственный разумный выход.
В комнате повисла гробовая тишина. Я слышала, как тикают настенные часы на кухне. Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Мой взгляд перешел на молчавшего юриста, потом на Максима. Он смотрел в пол, и по его лицу было видно, что он в курсе. Или, по крайней мере, догадывался.
У меня перехватило дыхание. Продать мою квартиру? Подарок моих умерших родителей? Мой дом? Ради ее дочери, которая вечно ввязывается в истории с неподходящими мужчинами?
Я онемела. А свекровь, довольная произведенным эффектом, жестом указала на своего спутника. —Кстати, это Артем Сергеевич, наш юрист. Он все документы подготовит и проследит за сделкой, чтобы все было чисто.
Тишина в комнате была густой, звенящей, будто после взрыва. Я сидела, вжавшись в спинку дивана, и чувствовала, как холодеют кончики пальцев. Слова свекрови висели в воздухе, тяжелые и нереальные, как абсурдный бред. Продать квартиру. Мою квартиру.
Я перевела взгляд на Максима. Он не смотрел на меня. Его глаза были упрямо устремлены в узор на ковре, а плечи напряжены. Он знал. Он определенно знал о этом визите. Это осознание ударило больнее, чем сама новость.
