Зал суда казался Наде странно маленьким для такого важного в её жизни события. Она сидела рядом со своим адвокатом, перебирая сложенные в аккуратную стопку документы. Напротив, за другим столом, расположились Сергей с нанятым юристом. Людмила Петровна и Лена сидели в первом ряду зрительских кресел — обе в мрачных, почти траурных нарядах, словно собрались не на суд, а на похороны.
Судья — женщина лет пятидесяти с внимательным, усталым взглядом — просматривала материалы дела.
— Итак, — она отложила последний документ, — мы рассмотрели все доказательства сторон. Госпожа Соколова требует признать за ней право на 65% доли в квартире в связи с тем, что большая часть средств на её приобретение поступила от продажи её личной собственности. Также истец требует компенсации морального вреда в размере 300 тысяч рублей.
Людмила Петровна громко фыркнула, но судья лишь бросила на неё беглый взгляд.
— Ответчик, — продолжила судья, — оспаривает эти требования, утверждая, что все вложения были общими семейными средствами. У вас есть что добавить перед вынесением решения?
Адвокат Сергея встал:
— Ваша честь, мои клиенты готовы предложить мировое соглашение — выплатить госпоже Соколовой 500 тысяч рублей в обмен на отказ от всех претензий на квартиру.
Надя почувствовала, как Катя, сидящая рядом, сжимает её руку.
— Ваше предложение запоздало, — спокойно сказала судья. — Мы уже прошли этап примирения.
Она сняла очки и обвела взглядом зал:
— На основании представленных доказательств — банковских выписок, договоров купли-продажи, свидетельских показаний — суд постановляет: признать за госпожой Соколовой право на 60% доли в спорной квартире. Ответчику предлагается в течение месяца выкупить эту долю по рыночной стоимости, либо квартира подлежит продаже с распределением средств согласно установленным долям.
Лена вскочила с места:
— Молчать в зале суда! — строго сказала судья. — Также суд удовлетворяет иск о компенсации морального вреда, снизив сумму до 100 тысяч рублей.
Когда судья удалилась для подписания решения, в зале воцарилась гробовая тишина. Сергей сидел, уставившись в стол, его адвокат что-то быстро записывал в блокнот.
Людмила Петровна первая нарушила молчание. Она подошла к Наде, и та впервые увидела в её глазах не злость, а что-то похожее на страх.
— Ты разрушила семью, — прошипела свекровь.
Надя медленно поднялась, чтобы быть с ней на одном уровне:
— Нет, Людмила Петровна. Это сделали вы сами. Когда решили, что ваша дочь важнее сына. Когда научили его предавать самых близких.
Она повернулась к Сергею, который наконец поднял на неё глаза:
— Ключи от квартиры я оставлю у Кати. Ты знаешь, где она живёт. Месяц, Серёж. Не дольше.
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Когда Надя выходила из здания суда, светило яркое осеннее солнце. Она остановилась на ступеньках, закрыла глаза и впервые за много месяцев сделала глубокий, свободный вдох.
— Ну что, — Катя взяла её под руку, — поедем отмечать?
— Поехали, — улыбнулась Надя.
