В половине одиннадцатого ключ повернулся в замке. Ольга вскочила, но заставила себя сделать шаг обычной походкой, без суеты.
И его вид сказал ей всё без слов.
Он был бледен. Уставшие, почти пустые глаза. Куртка на одной пуговице, шарф в комке.
— Ну? — тихо спросила она.
Он прошёл мимо и сел на кухонный стул, как будто ноги сами привели его туда.
— Началось всё нормально, — заговорил он глухо. — Подарки, тосты, улыбки. Мама так тепло со мной говорила, что я сам чуть не поверил… что всё искренне.
— А потом Кристина открыла мой пакет. И…
— Она скривилась. Не просто так… А знаешь, как она сказала? Прямо при всех: «Дим, а где настоящий подарок? Она что, запретила тебе раскошелиться?»
— Я… — продолжил он. — Я сказал, что это подарок от меня. Что я не обязан покупать что-то, чего не могу себе позволить. Она начала смеяться. Мама начала «тихо» охать, мол, ну что ты, сынок, зачем так, мы думали… ну ты понимаешь. Слово за слово… Они стали говорить, что ты «одела тебя в короткий поводок». Что ты «смотришь ему в телефон, в кошелёк». Что ты «теперь за главную».
Он резко поднял глаза на Ольгу.
— Они думают, что ты контролируешь меня. Что ты — как начальница над подчинённым.
— И ты? Что ты сказал? — спросила она, боясь услышать ответ.
— Сказал, что это бред. Что ты — единственный человек, который меня вообще уважает. Что если кто и должен стыдиться, так это они.
Он снова выдохнул, опираясь на стол.
— Потом пошли обвинения… что ты «изменилась», что ты «звездишь», что ты «отдаляешь меня от семьи». Они начали перечислять, что ты не приходишь к ним, что ты «слишком важная» для их праздников. Что ты «возомнила себя королевой».
Ольга молча сжала пальцы в кулак.
— Я сказал, что это не ты отдаляешься, а они никогда и не стремились быть с тобой честными. Сказал, что вся их внезапная любовь — из-за твоих денег. И знаешь что?
— Мама не стала отрицать.
Ольга тихо выдохнула.
— Она сказала, что «так устроена жизнь». Что «семья — это разделение обязанностей». И что, раз ты зарабатываешь больше, то и помогать должна больше. Серьёзно. Сказала прямым текстом: «Она должна помогать, Дима. Ты же наш сын. Ты нам не должен столько, а она — должна».
Ольга почувствовала, как что-то внутри у неё опустилось. Не рухнуло — именно опустилось. Как будто села батарейка.
— Потом Кристина добавила, что ты «чуть ли не специально лезешь по карьерной лестнице, чтобы показать, что ты выше нас». Ты понимаешь? Она так и сказала: «выше нас»… и посмотрела на меня снизу вверх. Как будто проверяла, к кому я отношусь — к «вам» или к «ним».
— Я ушёл. Не стал ждать торта. У мамы истерика началась, что я «ломаю семью». Кристина кричала мне вслед: «Ты подкаблучник!» — и весь стол захохотал.
Он опустил голову на руки.
— Я не выдержал. Просто встал и ушёл. Без куртки почти. Хорошо, сосед догнал, отдал.
Ольга долго молчала. Потом медленно подошла к нему, но не обняла — просто стояла рядом.
— Дим… — сказала она. — Ты сделал правильно.
