— Ты что, издеваешься сейчас? — голос Ольги звенел так резко, что стеклянная дверь на кухню дрогнула. Она стояла у плиты, даже не пытаясь скрыть раздражение, и смотрела на мужа так, словно тот только что признался в предательстве.
Дмитрий, уставший после работы, ещё в ботинках, вздрогнул, будто получил пощечину, и ошеломлённо моргнул.
— Оль, давай без нападок, ладно? Я просто сказал, что у мамы опять сорвалась подработка, и ей нужно помочь с оплатой коммуналки. Она же не виновата…
— Не виновата? — Ольга перекрыла его фразу, как ножом. — Она второй месяц подряд «не виновата». И каждый раз «случайно» вспоминает именно о тебе, именно в самый неудобный момент. Дима, ты вообще слышишь себя?
Он раздражённо стянул куртку, бросил на стул, прошёл на кухню.
— Слышу. И я не понимаю, что тебя так заводит. Мы всегда помогали. Точнее… — он замялся. — Ну, ты понимаешь.
— Да, прекрасно понимаю, — сухо отрезала Ольга. — Мы помогали. Мы. То есть — я. И сейчас снова «мы», хотя это опять я. Только ты почему-то при этом ещё и обижаешься.
— Я не обижаюсь. Я пытаюсь сказать, что поддержка родителей — это нормально. Мама одна, ей тяжело. Холодно на улице уже, октябрь не май. Сама же знаешь, в пригороде сейчас коммуналка — бешеные деньги…
— Коммуналка — да, — Ольга резко повернулась к нему. — Но почему я должна платить за твои семейные вечные «ой, а можно ещё чуть-чуть, а потом мы обязательно вернём»? Мы тебе компьютер купили месяц назад — «верну». Мы Кристине помогли с начальным взносом за автошколу — «верну». И где всё это? Где хоть один возврат?
— Ты утрируешь, — буркнул он, но уверенности в голосе не было.
— Нет, я наконец открываю рот. Разницу почувствуй, — она взяла кружку, но даже не пригубила — лишь сжала её так, что побелели пальцы. — Дим, я не против помощи. Но я против того, чтобы меня держали за банкомат, к которому подключили твою семью по абонементу.
Он облокотился на стол, глядя на жену с нарастающим раздражением.
— Ты говоришь так, будто я тебя использую.
— Серьёзно? — Ольга усмехнулась, и эта усмешка была горькой. — А что ты делал сегодня? Пришёл домой, даже не спросил, как у меня дела, просто сообщил: «Нужно помочь маме». Сообщил. Не спросил, не обсудил. Просто поставил перед фактом. Как будто я обязана.
Дмитрий хотел что-то сказать, но она не дала.
— И знаешь, что самое смешное? — Она поставила кружку на стол, тяжело выдохнула. — Ты сам пропустил тот момент, когда твоя семья вдруг начала меня «полюблять». Не тебя — меня. Потому что у меня появилась должность. Зарплата. Возможности. Подарки, премии, поездки — всё это. И теперь они липнут ко мне как будто я — витрина, на которой выставлены скидки.
— Это неправда, — возразил Дмитрий, но неуверенно, безжизненно.
— Правда, — отрезала она. — И ты это знаешь. Просто неприятно признавать.
Он прошёлся по кухне, остановился у окна, глядя на тёмный двор.
— Оленька, — тихо сказал, смягчившись. — Ну зачем ты так? Это моя мама…
