Он отвернулся к окну, где редкие машины медленно ползли по тёмному двору, блёкло отражая свет фонаря. Ноябрьский вечер был мокрым, тяжёлым, промозглым — как сама атмосфера этого разговора.
— Давай хотя бы не устраивать скандал сегодня, — тихо попросил он. — Завтра… завтра у Кристины день рождения. Я уже сказал, что приду. Я пойду один, раз ты не хочешь…
— Я не просто «не хочу», — оборвала его Ольга. — Я не собираюсь выставлять себя на показ, как дорогой аксессуар. Чтобы меня разглядывали и мысленно оценивали: «Ага, вот шубка новая, ага, серьги дорогие… не зря же Димка женился». Нет, спасибо.
— Ты специально всё утрируешь, — устало бросил он.
— А ты специально ничего не замечаешь.
— Ты что хочешь? Чтобы я разорвал отношения с собственной семьёй?
— Я хочу, чтобы ты вёл себя как взрослый мужик, а не как мальчик, который боится маминого неодобрения! — голос Ольги дрогнул, но стала она говорить только чётче. — Ты слушай, что я говорю, а не то, что ты боишься услышать.
На следующий день Ольга проснулась первой. Суббота. На улице моросило, асфальт блестел, как смазанный маслом. Кухня была холодной — кот ещё не успел нагреть батареи толком, а старые окна давали мелкую, но противную тянущую струйку воздуха.
Она сделала чай, медленно, стараясь думать только о заварке, но мысли всё равно возвращались к вечеру.
К празднику у Кристины Ольга решила не идти. И Дима формально это принял, но по тому, как он ходил утром по квартире — резко, гулко, будто наступая специально громче, чем обычно, — было понятно: его это задело.
Он появился на кухне в джинсах и тёмной рубашке, в руках — телефон, будто приклеенный к ладони.
— Дим… — начала Ольга мягко, но он перебил:
— Мне надо ехать. Они ждут.
Его резкость была такой подчеркнутой, что Ольга даже не стала пытаться что-то выровнять.
— Подарок взял? — спросила она.
Он кивнул. Маленький пакет лежал у него в руке — аккуратно упакованный сертификат в салон косметологии. Скромно. Нормально. То, что он мог себе позволить.
— Ты уверен, что хочешь… — начала она, но он опять оборвал:
— Да. Я хочу. Это моё решение.
Он вышел из квартиры, и дверь закрылась за ним слишком громко. Даже не хлопок — глухой удар.
Ольга осталась одна. Шла по квартире, включала и выключала свет, собиралась сесть за работу — не смогла. Проверила отчёты — не смогла. Сделала себе кофе — остыл. В квартире было тихо, но от этой тишины становилось только тревожнее.
Часов в семь вечера телефон зазвонил. Дима.
На фоне — шум голосов, музыка, женский смех.
— Оль, привет, — голос Дмитрия звучал натянуто, но он старался быть ровным. — Я… Я поговорил с ними.
— Слушай, я приеду через час. Там… нехороший разговор вышел. Лучше лично расскажу.
Она почувствовала, как в животе что-то сжалось.
— Да, — коротко бросил он. — Час.
Час превратился в полтора. Потом в два.
Ольга уже сидела у окна, нервно крутя в руках резинку для волос. На улице машины редели, листья слипались под дождём на тротуарных плитках. В подъезде кто-то громко шёл, стуча каблуками, — не он.
