Мать молча кивнула, сжав её руку. Они никогда не были многословны, но всегда понимали друг друга без слов.
Вернувшись домой, Алина приготовила ужин и накрыла стол. Зачем-то захотелось сделать всё красиво — последний семейный ужин должен быть достойным.
Вадим вернулся поздно, с запахом чужих духов. Удивился накрытому столу, свечам.
— Что празднуем? — спросил он, бросая куртку на спинку стула.
— Ничего. Просто хочу поговорить.
Ужин прошел в тишине. Алина смотрела на мужа, думая, как когда-то любила этого человека. Любила ли вообще? Или это была привычка, страх одиночества, боязнь перемен?
Когда Вадим отодвинул пустую тарелку и откинулся на стуле, она посмотрела ему в глаза.
Вадим помолчал несколько секунд, а потом фыркнул.
— Насмешила, — он отпил вина. — И с чего вдруг такие мысли?
— Я знаю, что ты мне изменяешь, — спокойно ответила Алина. — И знаю, сколько именно ты потратил на свою женщину за последний год.
— Это какой-то бред, — он скривился. — Ты что, следила за мной?
— Я просто смотрела на цифры. Ты неаккуратен с деталями — рестораны, отели, ювелирные магазины. Всё это в банковских выписках. И я всё подсчитала.
Вадим рассмеялся, но в его смехе появилась нервозность.
— И что ты собираешься делать? У тебя ничего нет без меня. Квартиру мы вместе выплачиваем, детей одна не потянешь.
— Квартира оформлена на меня. И я внесла почти 70% всех платежей. У меня есть все документы.
Вадим резко встал, опрокинув бокал. Вино растеклось по скатерти красным пятном.
— Это какие-то шутки? Ты решила меня попугать?
— Нет. Я уже подала заявление на развод.
Он побледнел и схватился за край стола.
— Что? Без моего ведома? Без разговора?
— Мы сейчас разговариваем, — ответила Алина. — Квартира и дети останутся со мной. Но мы обсудим твою долю и график встреч с детьми.
Вадим расхохотался, но смех звучал фальшиво.
— Никуда ты не денешься. Поистеришь и успокоишься, как обычно.
Он развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью. Через пять минут Алина услышала, как хлопнула входная дверь. Она осталась одна в тишине квартиры, с недопитым вином и чувством облегчения, перемешанным со страхом. «А вдруг я не справлюсь? Двое детей и целая куча проблем впереди,» — мелькали мысли. Уверенность сменялась сомнениями и снова возвращалась. Но каждый раз, когда накатывала паника, мысли о его измене, о предательстве, которое он даже не пытался скрывать, всё расставляли на свои места. Наконец-то она сказала это вслух.
Вадим вернулся за полночь. От него пахло алкоголем. Он прошел на кухню, где Алина всё ещё сидела с чашкой остывшего чая.
— Я позвонил маме, — сказал он, тяжело опускаясь на стул. — Она считает, что у тебя истерика. Да и я тоже. Завтра забудем весь этот разговор, ясно? Хватит дурить.
— Я не передумаю, — спокойно ответила Алина. — Завтра я пойду к юристу, чтобы начать бракоразводный процесс.
— Да что ты себе… — он осекся, вглядываясь в её лицо. В глазах Вадима мелькнуло что-то новое — не злость, а растерянность. — Ты серьезно, что ли?
