— Нормально, — пожал плечами Андрей. — Жалуется на здоровье иногда.
— А вы с ней общаетесь нормально? Марина как?
— Да всякое бывает… Ты же знаешь, как это — молодая жена, свекровь…
Павел понимающе кивнул.
— У нас с Леной тоже поначалу не клеилось. Моя тёща всё время лезла с советами, как нам жить. Доходило до скандалов.
— Поговорили. Откровенно, все вместе. Расставили границы. Теперь живём душа в душу.
— У нас сложнее. Мы в маминой квартире живём.
— А, вот оно что. Тётя Вера вам квартиру отдала? А сама где?
— В своей однушке на Приморской.
— Щедрый подарок, — задумчиво произнёс Павел. — Но такие подарки иногда создают больше проблем, чем решают.
К концу вечера, когда Павел уже собирался уходить, он отвёл Марину в сторону:
— Знаешь, я хотел сказать… Тётя Вера — хороший человек. Она всю жизнь для сына жила, себе во всём отказывала. Просто ей тоже нелегко сейчас — возраст, болезни. Будь к ней помягче, ладно?
Марина натянуто улыбнулась:
— Конечно, я понимаю. Просто иногда бывает трудно.
После ухода Павла они с Андреем впервые за долгое время проговорили до глубокой ночи — о планах, о будущем, о семье. Андрей признался, что беспокоится о матери. Марина сказала, что хочет для детей лучших условий. Казалось, они наконец услышали друг друга.
Но через неделю в их жизни появился новый человек — Нина Михайловна, соседка Веры Петровны по дому на Приморской, где у той была однокомнатная квартира. Седая полная женщина с проницательными глазами приехала прямо к ним домой, позвонила в дверь без предупреждения.
— Вы же Андрей? — спросила она с порога. — Я к вам по поводу вашей мамы.
Оказалось, Вера Петровна три дня не выходила из квартиры, не отвечала на звонки. Нина Михайловна забеспокоилась, вызвала участкового, тот открыл дверь. Вера Петровна лежала с высокой температурой, почти без сознания. Вызвали скорую, увезли в больницу с двусторонним воспалением лёгких.
— Она никому не хотела говорить, — сокрушённо качала головой Нина Михайловна. — Всё твердила, что сама справится, не хочет беспокоить. А ведь неделю уже болела, кашляла так, что стены тряслись. Я ей говорила — позвони сыну. А она своё: «У них дети, им не до меня».
Андрей побледнел, схватил куртку и выбежал из дома. Марина осталась с детьми, чувствуя неприятный холодок в груди. Если бы свекровь умерла, на них бы повесили ответственность? Все бы стали судачить, какие они неблагодарные?
Вера Петровна провела в больнице две недели. Андрей навещал её каждый день, носил передачи, разговаривал с врачами. Марина тоже пару раз приезжала с детьми, но чувствовала себя неловко — свекровь смотрела на неё как-то странно, будто с затаённой обидой.
Когда Веру Петровну выписали, Андрей настоял, чтобы она пожила у них, пока полностью не поправится. Марина согласилась скрепя сердце — куда деваться. Раскладушку поставили на кухне. Полина была счастлива — бабушка снова рядом. А Марина физически ощущала, как пространство квартиры сжимается вокруг неё, душит.
