Она развернулась к нему, чувствуя, как внутри что-то окончательно обрывается.
— Уступить в мелочах? — её голос дрожал. — Ты считаешь мелочью то, что твоя мать обвинила меня в измене, а ты, вместо того чтобы защитить, предлагаешь «просто сделать тест»? Ты своим согласием поставил под сомнение мою верность и нашу семью.
— Я не это имел в виду…
— Неважно, что ты имел в виду. Важно, что ты сделал.
Дмитрий сел на край кровати, обхватив голову руками.
— Кристин, я просто хочу, чтобы все эти сомнения и намёки прекратились. Чтобы мать перестала намекать и наконец приняла Мишку.
— А если бы она предложила проверить, не ворую ли я деньги из твоего кошелька? Тоже бы согласился «для спокойствия семьи»?
Тишина была ответом громче любых слов.
Кристина собрала самое необходимое для себя и ребёнка, не слушая вялые возражения мужа. Когда она усаживалась в такси с Мишей на руках, за спиной раздался голос:
— Тест всё равно придётся сделать, если хочешь сохранить семью.
Она обернулась, встретившись взглядом с Дмитрием.
— Я больше не уверена, что хочу сохранить семью, где мне не доверяют.
Мать Кристины, Алла Викторовна, встретила их без лишних расспросов. Помогла устроить кроватку для внука, заварила чай и только потом тихо спросила:
— Что случилось, дочка?
Кристина рассказала всё — о подозрениях свекрови, о молчании мужа, о последнем разговоре. Мать слушала, не перебивая, только качала головой.
— И что теперь? — спросила она, когда Кристина замолчала.
— Не знаю. Часть меня хочет сделать этот чёртов тест и бросить результаты им в лицо. А другая часть… другая часть понимает, что даже если тест подтвердит отцовство Димы, это ничего не изменит. Доверие разрушено.
Алла Викторовна обняла дочь за плечи.
— Нельзя строить семью на доказательствах, милая. Семья строится на доверии.
Три дня Дмитрий звонил и писал сообщения. Кристина отвечала коротко, только о бытовых вопросах. На четвёртый день он приехал с букетом цветов и конвертом.
— Что это? — спросила она, не приглашая его в квартиру.
— Направление на тест ДНК. Я всё оплатил. Завтра в два часа.
Кристина взяла конверт, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Знаешь, что самое печальное? Ты до сих пор не понимаешь, что дело не в тесте. Дело в том, что ты не встал на мою сторону, когда должен был это сделать. Ты выбрал компромисс там, где его быть не могло.
Закрыв дверь, Кристина долго стояла, прижимая конверт к груди. Первым порывом было выбросить его, позвонить Дмитрию и сказать, что он может делать любые тесты сам, без неё и Миши. Пусть хоть волосы на генетическую экспертизу отправляет.
Но потом она подумала — нет, пусть получат то, что хотят. Пусть увидят результат и им станет стыдно и неприятно. Пусть эта бумажка с официальным заключением навсегда останется пятном на их совести.
На следующий день они встретились в клинике. Процедура заняла всего двадцать минут — медсестра взяла образцы слюны у Дмитрия и Миши, объяснила, что результаты будут готовы через неделю.
