Кристина сидела в коридоре, чувствуя странное опустошение. Всё происходящее казалось нереальным, словно дурной сон.
— Теперь всё будет хорошо, — сказал Дмитрий, когда они вышли из клиники.
Через неделю пришёл конверт с результатами. Кристина вернулась в их квартиру и попросила Софью и мать приехать, позвонила свекрови. Когда все собрались в гостиной, она положила запечатанный конверт на стол.
— Вот результаты теста, — сказала Кристина, глядя прямо на свекровь. — Хотите — открывайте. Но знайте: после этого уже ничего не будет прежним. Ещё есть возможность всё исправить — признать ошибку, извиниться и выбросить этот конверт.
Нина Сергеевна помедлила, переводя взгляд с конверта на сына.
— Драматизируешь, Кристина. Это просто анализ, ничего особенного.
Алла Викторовна, до этого молчавшая, поднялась со своего места.
— Нет, дочка права, — её голос был тихим, но твёрдым. — Но раз уж дело сделано, открывайте. Теперь и я хочу на вас посмотреть. Ведь проще всего было мою дочь обвинить в измене, верно?
Свекровь помялась, сжимая и разжимая пальцы на коленях.
— Что вы за драму устроили? Это же всего лишь тест, не что-то страшное, — она потянулась к конверту и распечатала его.
Тишина в комнате стала почти осязаемой, когда Нина Сергеевна пробежала глазами по строчкам. Её лицо заметно побледнело.
— Ну что ж, — она откашлялась, — Миша… он действительно сын Димы. Кристиночка, прости меня, я была не права. Просто беспокоилась за семью.
— Беспокоились? — Кристина покачала головой. — Вы не беспокоились. Вы искали повод унизить меня, найти недостаток. И вы его не нашли, но вместо этого разрушили что-то куда более ценное — доверие.
— Кристин, — Дмитрий шагнул к ней, — я всегда знал, что Миша мой. Я верил тебе. Просто хотел, чтобы мама успокоилась…
— Не надо, — она подняла руку, останавливая его. — Ты всё это время говорил, что веришь, но поступал так, будто сомневаешься. Если бы ты действительно верил, этого теста никогда бы не было.
— Я понимаю, что облажался, — Дмитрий опустил голову. — Мне так жаль…
— Я не готова вас простить, — твёрдо сказала Кристина, глядя на обоих. — По крайней мере, пока. Мне нужно время и пространство, чтобы понять, что делать дальше.
Нина Сергеевна попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Алла Викторовна взяла дочь под руку, давая молчаливую поддержку.
Когда все разошлись, Кристина осталась одна в спальне. Она смотрела на семейные фотографии на стене — их свадьба, первое УЗИ, Миша в роддоме. Моменты, которые казались началом чего-то прочного и настоящего.
Она не знала, как будет дальше и сможет ли когда-нибудь снова доверять этим людям. Одно она знала точно — то, что она бережно строила годами, окончательно сломалось. Разбилось, как хрупкая чашка, и никакой тест ДНК, никакие извинения не могли склеить осколки доверия, рассыпавшиеся по полу их семейной жизни.
