Алёна почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сжала пальцы в кулаки, ногти больно впились в кожу.
— Что ты предлагаешь, мам? — её голос звучал хрипло.
Валентина Михайловна открыла папку, достала глянцевые брошюры.
— Здесь информация о санатории в Кисловодске. Один из лучших в стране, мой врач дал направление. Я могу отвезти туда детей на всё лето. Им будет полезно.
— А я? — Алёна нахмурилась, не понимая, к чему ведёт мать.
— А тебе нужно подумать о разводе, — просто сказала Валентина Михайловна. — Пока ты молода и можешь начать всё сначала.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Только тиканье часов на стене отсчитывало секунды этой паузы. Алёна смотрела на мать и не узнавала её — холодная, расчётливая женщина, говорящая такие страшные вещи.
— Ты сошла с ума, — наконец выдохнула она. — Дима — мой муж, отец моих детей. Как ты можешь…
— Мамуль? — в дверном проёме появился Кирилл, десятилетний мальчик с серьезными глазами. — Папа просил передать, что ему пора заниматься с Соней. Им нужен учебник, а он в твоей комнате.
Алёна машинально кивнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Хорошо, солнышко, скажи, что я сейчас принесу.
Мальчик окинул взглядом бабушку с её папками, нетронутый торт на столе и почему-то вздохнул — совсем по-взрослому.
— Бабуль, а ты правда хочешь, чтобы мама развелась с папой?
Алёна похолодела. Кирилл стоял, опустив плечи, и выглядел неожиданно маленьким и уязвимым.
— Милый, ты неправильно понял, — Валентина Михайловна натянуто улыбнулась. — Бабушка просто волнуется о вас.
— Я слышал, — мальчик покачал головой. — Ты сказала, что папа — калека. А он не калека, он архитектор. И он строит нам пандус, чтобы легче заезжать в дом.
Валентина Михайловна побледнела, а Алёна, сама не понимая как, оказалась рядом с сыном, обнимая его за плечи. Пальцы дрожали, но голос звучал твёрдо:
— Кирюша, пожалуйста, отнеси учебник папе и Соне. А мы с бабушкой закончим разговор.
Кирилл медленно кивнул и вышел из кухни. Алёна тяжело опустилась на стул. Внутри клокотал гнев, но она заставила себя говорить спокойно:
— Как ты могла такое сказать, мам? Ты понимаешь, что сейчас ранила не только меня, но и ребёнка?
Валентина Михайловна поджала губы.
— Я говорю это ради вас всех. Он должен это слышать, чтобы понимать реальность. Дмитрий никогда не встанет с этой коляски, врачи уже сказали. А ты будешь вечной сиделкой, и дети вырастут в нищете.
— Дима работает, — процедила Алёна. — Он зарабатывает на фрилансе, консультирует…
— Гроши! — отмахнулась Валентина Михайловна. — И сколько у вас долгов за лекарства? За реабилитацию? Этот дом разваливается на глазах, а вы не можете даже нормальный пандус сделать, не то что ремонт. Если бы не я…
Алёна резко поднялась, чуть не опрокинув стул.
— Давай расставим точки над «и». Что ты хочешь, мам?
— Чтобы ты одумалась, — Валентина Михайловна сложила брошюры обратно в папку. — Я даю тебе неделю на размышления. Потом я перестану помогать с деньгами и с детьми. Совсем. Живите как хотите.
