Алёна поперхнулась чаем. Картина стала кристально ясной — это было не просто чаепитие, это было сватовство. Мать устроила смотрины.
— Мама, можно тебя на минутку? — она резко встала. — На кухню.
Валентина Михайловна послушно вышла за ней.
— Как ты могла? — шёпотом спросила Алёна, плотно закрыв дверь. — Ты что, правда решила найти мне мужа? Когда у меня уже есть муж?
— Не муж, а обуза, — так же шёпотом ответила мать. — Посмотри на Артёма — успешный, перспективный. Он мог бы найти Диме хороших врачей. А потом кто знает…
— Я замужем! — голос Алёны зазвенел. — У меня нет никаких «потом кто знает». Я люблю своего мужа.
— Да что ты заладила, слушать нужно взрослых, — раздраженно ответила Валентина Михайловна. — Я жизнь прожила, лучше знаю как нужно и что будет в итоге. Ты пожалеешь, когда окажешься нищей! — выпалила она. — Не будет ни помощи с детьми, ни денег на лекарства! Раз ты упрямишься, я помогать больше не буду, живи как знаешь!
Дверь скрипнула. В проёме стоял Кирилл, с побелевшим лицом.
— Бабушка, а ты правда хочешь, чтобы мама бросила папу?
В наступившей тишине было слышно, как тикают часы на стене. Валентина Михайловна растерянно открыла рот, но не нашла слов.
— Пойдём домой, сынок, — тихо сказала Алёна. — Позови Соню.
Они ушли, не прощаясь. Алёна крепко держала детей за руки, и только дойдя до автобусной остановки, поняла, что дрожит.
— Мама, а почему бабушка такая злая? — спросила Соня, забираясь на сиденье автобуса.
— Она не злая, солнышко. Просто… она по-другому всё видит.
Дома Дмитрий встретил их с тревогой во взгляде, но ничего не спросил. Только когда дети ушли играть, он тихо уточнил:
— Нет, — честно ответила Алёна. — Но будет. Обещаю.
На следующий день, когда дети ушли в школу, а Дмитрий работал над новым проектом, Алёна решительно набрала номер матери.
— Что именно? — голос Валентины Михайловны звучал надтреснуто.
— Мы остаёмся семьёй. Я, Дима, дети. Без твоих денег, без твоих условий.
— Ты не справишься! — в голосе матери слышалось отчаяние. — У вас долги, дети растут, нужна одежда, школа…
— Справимся, — твёрдо ответила Алёна. — Я больше не девочка, которая бежит к маме за помощью. Но тебе, видимо, не понять, что я вышла замуж по любви, а не по расчёту.
— Ой, слышала я эти сказки, — фыркнула Валентина Михайловна. — Любоф, видите ли. Когда в холодильнике пусто будет, посмотрим, куда эта любовь денется.
— Пожалеешь, когда окажешься нищей, — повторила мать, но уже без прежнего напора. — Живите как хотите.
Она положила трубку и долго сидела в темноте кухни. Страшно было до дрожи в коленях, но решение уже созрело. Утром Алёна достала с антресолей старую записную книжку бабушки — потёртую, с выцветшими записями рецептов.
В самом конце была запись: «Зелень для ресторанов. Петрушка, укроп, базилик — снимают по 3 рубля за пучок. Если 10 грядок — 100 рублей в неделю».
Бабушкины расчёты из прошлого века, конечно, устарели. Но идея… Идея была живее всех живых.
