— Потому что я твой муж, — в его голосе появились стальные нотки. — И я прошу тебя о поддержке. Мать вырастила меня одна, она отдала мне всё. И теперь, когда она нуждается в помощи, я ожидал понимания.
— Я понимаю желание помочь матери, — ответила Алёна, сохраняя спокойствие. — Но почему решением должен быть только переезд к нам? Почему не рассмотреть другие варианты?
— Какие варианты? — его глаза сузились. — Ты предлагаешь отправить её в дом престарелых?
— Нет, конечно. Но мы могли бы помочь ей снять квартиру поблизости. Или… может, Павел тоже мог бы участвовать? Это ведь и его мать тоже. Тем более, она потеряла квартиру из-за него. Мы-то причем?
— Павел в другом городе, — отрезал Кирилл. — И потом, моя мать, мои решения. Что, ты отказываешься помогать родной матери своего мужа?
— Семья — это мы оба, — тихо сказала Алёна. — И наше мнение должно учитываться наравне.
Кирилл вскочил со стула так резко, что тот с грохотом опрокинулся.
— Наравне? — его голос задрожал, лицо исказилось. — Моя мать осталась без крыши над головой, а ты говоришь о каком-то равноправии? Ты хоть понимаешь, как это звучит?
Алёна вздрогнула от его тона, но не отступила:
— Я просто хочу, чтобы мы вместе нашли решение. Которое подойдет всем.
— Решение я уже нашёл, — процедил он сквозь зубы. — Мама переезжает к нам. А твои условия… — он замолчал, словно подбирая слова, — твои условия — это просто эгоизм.
В этот момент телефон Кирилла завибрировал. Он взглянул на экран и поднял трубку, отвернувшись к окну.
— Да, мам, — его голос мгновенно смягчился. — Да, всё в порядке. Конечно, я всё подготовлю.
Алёна застыла, наблюдая за ним. Он слушал, кивал, время от времени бросая на неё раздражённые взгляды. Наконец, не прерывая разговора, вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Оставшись одна, она опустилась на стул, чувствуя странное оцепенение. В голове мелькали обрывки мыслей. Вот они с Кириллом три года назад обустраивают её кабинет, подбирают светильники. Вот прошлая зима, когда она работала допоздна над проектом, а он приносил ей чай. Вот Тамара Сергеевна, которая каждый раз при встрече критиковала её причёску, одежду, даже голос. Воспоминания текли сплошным потоком, смешиваясь с настоящим.
Через пятнадцать минут Кирилл вернулся. Его лицо выглядело напряжённым, но более спокойным.
— Мама сказала, что может подождать, — произнёс он, не глядя на жену. — Поживёт у подруги неделю-другую. Но дольше нельзя, там тесно.
Алёна хотела ответить, но он поднял руку, останавливая её:
— Даю тебе время передумать. До конца недели. Потом мне нужен чёткий ответ.
— Кирилл, — она встала, пытаясь найти правильные слова, — я правда хочу помочь. Но почему именно переезд? Может, можно снять ей квартиру недалеко от нас? Или, не знаю, студию? Мы бы финансово помогли.
Он посмотрел на неё так, словно не узнавал:
— Студию? Ты предлагаешь моей маме, которая всю жизнь прожила в трёхкомнатной квартире, ютиться в студии?
— Но у нас только двухкомнатная, — растерянно возразила Алёна.
