— Зато тут семья, — отрезал он.
Вечером они едва перебросились парой слов. Алёна пыталась работать над проектом, но мысли разбегались. Каждый звук казался оглушительным — шорох бумаг, скрип стула, тиканье часов. Кирилл сидел в гостиной, уткнувшись в ноутбук. Когда она проходила мимо, он даже не поднял головы.
Ночь прошла в тягостном молчании. Алёна лежала на самом краю кровати, боясь случайно коснуться мужа. Прокручивала в голове возможные сценарии. Может, действительно смириться? Перенести рабочее место в угол спальни? Работать в кафе? Смогут ли они втроём ужиться на пятидесяти шести квадратных метрах? И главное — почему она должна жертвовать своим пространством из-за чужой ошибки?
Утром её разбудил громкий разговор на кухне. Кирилл с кем-то говорил по громкой связи. Она узнала голос Павла, его старшего брата.
— Я не собираюсь устраивать маму здесь, — раздражённо говорил он. — У меня ребёнок маленький, сам понимаешь.
— А у меня жена, которая упёрлась, — в голосе Кирилла звучало презрение. — Представляешь, говорит, что это её квартира. Как будто это имеет значение.
— Ну технически это так…
— Какая разница? — перебил Кирилл. — Восемь лет живём вместе, какое это имеет значение — её, моя. Просто надо помочь матери.
— Слушай, ну может она и права, — осторожно заметил Павел. — Вам там будет тесно. Давай просто скинемся и снимем маме квартиру? Я бы половину платил.
— Да при чём тут деньги? — Кирилл раздражённо стукнул чем-то по столу. — Мама хочет жить с семьёй, а не в съёмной конуре.
Алёна накинула халат и вышла из спальни. При виде её Кирилл мгновенно сбросил звонок и отвернулся к окну.
— Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он молча кивнул, не поворачиваясь.
Алёна сварила кофе, достала хлеб для тостов. Пыталась вести себя как обычно, но внутри всё дрожало от напряжения. Услышанный разговор не выходил из головы. Значит, даже Павел предлагал более разумное решение?
— Я говорил с братом, — внезапно произнёс Кирилл, нарушая тишину. — Он согласен помогать с деньгами.
— Это хорошо, — осторожно ответила Алёна. — Значит, можно снять квартиру для…
— Нет, — отрезал он. — Мама переезжает к нам. Это не обсуждается.
— Но Павел же сам предлагал…
— Плевать, что он предлагал! — Кирилл резко развернулся, глаза его блестели. — Ты что, не понимаешь? Мама моя, и я решаю, что для неё лучше! А ты… — он осёкся, словно сдерживая готовые сорваться слова.
— Что — я? — тихо спросила Алёна, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Ты показала своё истинное лицо, — он смотрел на неё с разочарованием. — Думал, у меня жена, а оказалось — квартирантка с правами собственности.
Каждое слово било наотмашь. Алёна стояла, сжимая в руке чашку с кофе, и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Не только любовь, но и уважение — то, на чём всё держалось эти восемь лет.
— Это нечестно, Кирилл, — её голос был едва слышен.
— Нечестно? — он усмехнулся. — А поставить мою мать в положение бездомной — это честно? Она тебе ничего плохого не сделала.
