На следующий день Нина отвезла Диму на соревнования по плаванию, потом долго гуляла по набережной, думая о своей жизни. О том, как годами не решалась сказать «нет». О том, как её границы нарушали не только родственники, но и коллеги, случайные знакомые, даже собственный сын.
Возможно, она всегда была слишком мягкой. Может, стоило раньше научиться отстаивать себя. Но было и другое чувство — гордость. Она смогла. Пусть через скандал, через слёзы, через осуждение, но смогла защитить свою семью, свой дом.
Телефон зазвонил неожиданно. На экране высветилось имя свекрови.
— Алло, — настороженно ответила Нина.
— Нина, это я, — голос Светланы Ивановны звучал непривычно сдержанно. — Можем поговорить?
— Я… — свекровь помолчала, явно подбирая слова. — Я хотела бы извиниться за тот разговор. Я погорячилась.
Нина замерла с телефоном у уха, не веря своим ушам.
— Кирилл рассказал мне всю правду, — продолжила свекровь. — Про аренду, про обман. Я… я не знала. Думала, они правда ремонт затеяли.
— Ясно, — тихо ответила Нина.
— Они неправильно поступили, — голос Светланы дрогнул. — Но знаешь… они всегда такими были. Кирилл с детства считал, что ему все должны, а ему — никто. Алла под стать. Я пыталась воспитывать иначе, но… — Она вздохнула. — В общем, я хотела извиниться. И сказать, что ты поступила правильно. И сильно. Я бы не смогла.
Нина почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Редко, очень редко свекровь признавала её правоту. Обычно всегда защищала сыновей, особенно Кирилла.
— Спасибо, — только и смогла сказать она.
Когда вечером Глеб вернулся домой, Нина сразу поняла — что-то изменилось. Он был непривычно оживлён, даже помог накрыть на стол и спросил, как у Димы дела в школе.
После ужина, когда Дима ушёл к себе, Глеб включил чайник и сел напротив Нины.
— Я вчера был у Кирилла, — сказал он прямо. — Мы долго разговаривали.
Нина кивнула, ожидая продолжения.
— Знаешь, я всю жизнь старался быть хорошим братом, — Глеб смотрел куда-то мимо неё. — Кирилл младше, ему всегда доставалось больше внимания, подарков. Мама его баловала после смерти отца. Я всегда уступал, всегда шёл на компромиссы. И даже когда он нас обманул, я готов был закрыть на это глаза, лишь бы не ссориться.
Он помолчал, наливая чай.
— А потом я смотрел на тебя. Как ты твёрдо стояла на своём. Как защищала Диму, наш дом. И знаешь, что я понял? — Он впервые за весь разговор посмотрел ей в глаза. — Ты сильнее меня. Всегда была.
Нина не ожидала таких слов. Глеб обычно не говорил о чувствах, не признавал своих слабостей.
— Я всегда считал, что уступать — это проявление силы, — продолжил он. — Но в каком-то смысле это была трусость. Я боялся конфликта, боялся осуждения. А ты не побоялась. И знаешь, вчера я впервые серьёзно поговорил с Кириллом. Сказал, что больше не собираюсь потакать его эгоизму. Что он должен извиниться перед тобой и Димой. Что мы не сможем общаться как раньше, пока он не поймёт, что натворил.
