— Нет, Андрей. Я дала тебе сотни шансов. Каждый раз, когда ты выбирал её мнение вместо моего. Каждый раз, когда молчал, пока она унижала меня. Каждый раз, когда говорил «Мама просто волнуется». Шансы кончились.
Валентина Петровна подхватила свои сумки:
— Пошли, сынок. Нечего нам тут делать. Пусть посидит одна, подумает. Завтра сама прибежит.
Но Андрей не двигался с места. Он смотрел на жену, и в его глазах наконец появилось понимание:
— Ты правда всё это серьёзно?
— Абсолютно серьёзно, — кивнула Марина. — Завтра жду тебя с вещами. Приходи, когда меня не будет дома. Оставь ключи консьержу.
— Но…, а как же наша свадьба? Клятвы? — он выглядел потерянным.
— А как же «в горе и радости»? — спросила Марина. — Где ты был, когда мне нужна была поддержка? Ах да, ты был занят — поддерживал мамины нападки на меня.
— Андрюша, хватит унижаться! — Валентина Петровна дёрнула сына за рукав. — Она нас выгоняет — мы уходим! Но это ещё не конец!
И тут Марина не выдержала. Вся накопленная за три года обида вырвалась наружу:
— Не конец? А что вы сделаете, Валентина Петровна? Опять будете названивать по десять раз на дню? Приходить без приглашения? Рассказывать всем соседям, какая я плохая жена?
Она шагнула к свекрови:
— Знаете, что я вам скажу? Вы — худшее, что случилось в моей жизни. Вы украли у меня мужа. Не другая женщина, а вы — его мать. Вы сделали из него тряпку, которая не может принять ни одного решения без мамочки!
— Как ты смеешь! — лицо Валентины Петровны стало пунцовым.
— А вот так смею! — Марина была уже на пределе. — Три года я молчала, терпела, надеялась. А вы что делали? Рылись в моих вещах, читали мои сообщения, обсуждали меня с соседками! Думали, я не знаю?
Она повернулась к Андрею:
— А ты! Ты знал обо всём и молчал! Когда она выбросила мои фотографии с девичника, потому что «неприлично замужней женщине хранить такие снимки». Когда переставляла мебель в нашей спальне. Когда «случайно» испортила платье, которое подарила мне мама!
— Я не специально! — взвизгнула свекровь.
— Конечно, не специально! — Марина всплеснула руками. — Как и не специально вы постоянно напоминали, что я недостойна вашего сына. Что он мог бы найти жену получше. Помоложе, покрасивее, побогаче!
— Я такого не говорила!
— «Вот у Людмилы Сергеевны невестка — загляденье! И готовит, и шьёт, и двоих родила уже». «А Катенька, помнишь её, Андрюша? Такая хорошенькая выросла, и незамужняя до сих пор». Это не вы говорили? — Марина смотрела прямо в глаза свекрови.
Валентина Петровна отвела взгляд.
— То-то же, — кивнула Марина. — И знаете что самое обидное? Я старалась ради вас. Пыталась заслужить ваше одобрение. Готовила по вашим рецептам, носила то, что вы советовали, даже работу чуть не бросила!
Она покачала головой:
— Но вам всегда было мало. Всегда что-то не так. И сегодня я поняла — так будет всегда. Вы никогда не примете меня. Потому что никакая женщина не будет достаточно хороша для вашего сына. Кроме вас самой.
