— Вот-вот! — торжествующе воскликнула свекровь. — Карьеристка! Катя мечтала о детях, о семье! А этой только деньги нужны! Она тебя использует, Денис! Неужели не видишь?
— Мама, прекрати! — Денис повысил голос. — Марина — прекрасный человек. Она помогла мне выбраться из той ямы, в которую я провалился после… после всего. Она вернула мне желание жить!
— А я? — Нина Петровна прижала руки к груди. — Я, твоя мать, не могла тебе помочь? Мне ты не доверился? К чужой женщине побежал за утешением!
Она повернулась к Марине, и в её глазах плескалась настоящая ненависть.
— Ты воспользовалась его горем! Подловила в момент слабости! Катя была его настоящей любовью, а ты — жалкая замена!
Марина почувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева. Она старалась быть терпеливой, понимающей. Но это было уже слишком.
— Знаете что, Нина Петровна, — сказала она, выпрямляясь. — Я не собираюсь соревноваться с покойницей. Я не Катя и не пытаюсь ею быть. Я — Марина. И Денис любит именно меня, а не призрак прошлого. Если вы не можете это принять — это ваша проблема, а не наша.
— Как ты смеешь! — задохнулась от возмущения Нина Петровна. — В моём доме! Денис, ты слышал, что она сказала?
— Слышал, — кивнул Денис. — И она права. Мама, я люблю Марину. Я хочу жить дальше. Катя… Катя бы не хотела, чтобы я вечно оплакивал её.
— Не говори за неё! — всхлипнула его мать. — Ты не знаешь, чего бы она хотела! Она любила тебя! По-настоящему любила!
— И я любил её, — тихо сказал Денис. — Но она ушла, мама. Её больше нет. А я живой. И хочу быть счастливым.
— С этой? — Нина Петровна указала на Марину дрожащим пальцем. — Да она через месяц тебя бросит! Такие, как она, не способны на настоящие чувства! Карьеристки, феминистки! Им семья не нужна!
— Хватит! — Денис встал между матерью и Мариной. — Мы уходим. Когда будешь готова нормально поговорить — позвони.
Он взял Марину за руку и повёл к выходу. Нина Петровна бросилась за ними.
— Если ты уйдёшь сейчас с ней — можешь не возвращаться! — крикнула она. — Я тебе не мать больше!
Денис остановился на пороге, обернулся.
— Мама, не говори того, о чём пожалеешь.
— Это ты пожалеешь! — всхлипывала она. — Когда эта змея покажет своё настоящее лицо! Когда бросит тебя! Вот тогда вспомнишь мои слова! Но будет поздно!
Они вышли. Дверь за ними захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стёкла в подъезде.
На улице Денис остановился, тяжело дыша. Марина молчала, давая ему время прийти в себя.
— Прости, — наконец сказал он. — Я не думал, что будет так… жёстко.
— Она просто не может отпустить, — тихо ответила Марина. — Это её способ справляться с горем.
— Не оправдывай её, — покачал головой Денис. — То, что она сказала тебе… Это непростительно.
— Время лечит, — пожала плечами Марина, хотя внутри у неё всё ещё кипело от обиды.
