— А что я устроила? — спокойно спросила Марина. — Я просто перестала быть бесплатной прислугой. Перестала делать вид, что всё в порядке, когда меня унижают. Галина Павловна, вы хотели власти — вы её получили. Наслаждайтесь.
Кульминация наступила через две недели. Галина Павловна, измученная ежедневными поездками и попытками навести порядок в жизни сына, слегла с давлением. Андрей метался между работой, мамой и домом, где его ждал холодный приём. Дети начали задавать неудобные вопросы: почему папа спит на диване? Почему бабушка всё время кричит? Почему мама больше не улыбается папе?
В один из вечеров Андрей не выдержал. Он постучал в дверь спальни, где Марина укладывала детей спать.
— Марина, можно поговорить? Наедине?
Она вышла к нему на кухню. Андрей выглядел осунувшимся, постаревшим на десять лет.
— Я всё понял, — начал он тихо. — Понял, что натворил. Мама… она всегда меня контролировала. А я не мог ей противостоять. И когда она предложила эту схему с завещанием, я подумал, что это разумно. Но я не подумал о тебе. О том, что ты почувствуешь. Прости меня.
Марина молча смотрела на него.
— Я поговорю с мамой. Попрошу её отказаться от своей доли. Или мы продадим эту квартиру и купим другую, только на нас с тобой. Только не уходи. Не разрушай нашу семью.
— Я не разрушаю, Андрей. Я пытаюсь её спасти. Но для этого ты должен сделать выбор. Окончательный. Либо ты муж и отец, либо мамин сынок. Середины больше не будет.
— Я выбираю тебя. Тебя и детей.
— Слова, Андрей. Это просто слова. Покажи делом.
На следующий день Андрей пришёл к матери. Разговор был тяжёлым. Галина Павловна рыдала, обвиняла, угрожала лишить наследства. Но Андрей стоял на своём.
— Мама, я люблю тебя. Но у меня есть своя семья. И если мне придётся выбирать, я выберу жену и детей. Откажись от доли в квартире. Или мы с Мариной снимем другое жильё, и ты останешься в этой квартире одна.
Свекровь поняла, что проиграла. Марина оказалась сильнее, чем она думала. И сын, её обожаемый мальчик, впервые в жизни пошёл против неё.
Через месяц они снова сидели в кабинете нотариуса. Галина Павловна подписывала отказ от своей доли в пользу внуков. Руки её дрожали, но уже не от торжества, а от поражения.
— Надеюсь, ты довольна, — процедила она, глядя на невестку.
— Я защищала свою семью, — спокойно ответила Марина. — Так же, как вы защищали свою. Просто я оказалась сильнее.
Выйдя из нотариальной конторы, Марина глубоко вдохнула весенний воздух. Андрей взял её за руку — впервые за последний месяц.
— Прости меня, — сказал он. — За всё.
— Прощаю. Но запомни — второго шанса не будет. Если ещё раз позволишь кому-то унизить меня или детей, я уйду. Насовсем.
Он кивнул. Они понимали друг друга.
Дома их ждали дети. Младшая бросилась к родителям, обнимая обоих.
— Мама, папа, вы больше не будете ссориться?
Марина погладила дочку по голове.
— Нет, солнышко. Больше не будем.
Вечером, когда дети легли спать, Марина готовила ужин. Андрей пришёл на кухню, неловко переминаясь с ноги на ногу.
